Рейтинг публикаций

...автор «Девушки в цвету» любовно собрала эту скромную пыльцу времен и представила на неискушенный суд потребителей жирных сериалов, сальных ток-шоу и прочего тусклого евровидения. И нам за это стоит, наверное, ее поблагодарить.

- Вы одИссит из Петербурга, - смеётся один из писателей. – Через букву «и», от слова Одиссей. А мы просто одесситы. Жаль, что вы родом не отсюда!

"В имперском своем могуществе Россия объединяла — в прошлом. Должна быть терпима и не исключительна в будущем — исходя именно из всего своего духовного прошлого. Истинная Россия есть страна милости, а не ненависти". Борис Зайцев

Это поразительное сочетание в её стихах абсолютных и зримо фактурных реалий мира с прорывом в иные, неведанные и часто непонятные пространства, переводимые автором на незнакомый и новый поэтический язык, который кому-то наверняка покажется вызывающе непоэтическим. Читатель как будто в некой машине пространства и времени часто даже в пределах одного и того же стихотворения перемещается из глубин микромира в безмерность макромира, либо наоборот, из ледяного космоса макромира попадает в плотную ткань микромира. Столь же стремительно меняется и язык этих пространственных перемещений и переходов, язык, который можно определить блоковским оксюмороном как «жар холодных числ».

...Это отмена страха смерти страхом жизни. Тыльная сторона чуда. Ненужность души. Спасение, выпавшее в броске на морского козла. И то трогательное, что смешит, как может смешить только свое – это принадлежность.

О цели своего освещения церковной темы писатель выразился недвусмысленно: «...я не хочу её <Церковь – А.Н.-С.> опорочить; я ей желаю честного прогресса от коснения, в которое она впала, задавленная государственностью, но в новом колене слуг алтаря я не вижу “попов великих”»

Секретик первый. Забытые вещи

...только Тургенев и Чехов смогли совместить градус абсолютной грамотности и высокой – высочайшей! - выразительности, давая образцы стилистики столь же нежные, сколь и насыщенные раствором глубины человеческой, - и философской.

Мой Пушкин – это прежде всего великий «духовный труженик», томимый «духовной жаждою», стремящийся «сердцем возлетать во области заочны»: "Дабы скорей узреть – оставя те места, Спасенья верный путь и тесные врата".

Тернистый путь нормального отечественного поэта

…Я попробую сыграть с Трубачом джем-сейшн, описав более-менее адекватно возникающие при чтении его стихов ассоциации и размышления.
Уровень владения языком в подборке на таком уровне, что, к моему величайшему удовольствию, можно на нём не останавливаться, а сразу перейти к главному – к тому, для чего люди пишут и читают: к обмену «художественной» и философской информацией. Другие причины и цели наличия на свете литературы, а тем более поэзии, я считаю несущественными.