Рейтинг публикаций

Восемь рассказов из азбучного цикла "Сторож, богородица, ангел" (4): Деревья пилят. Дома взрывали - детки упали. Европа. Жертва, валенки, коньячок. В церкви пахнет жратвой. Засранец. Земли я тебе насыпал. Мои Зинаиды.

Анфилогов никогда не соглашался с произволом так называемой судьбы и последовательно накапливал заслуги, одновременно накапливая деньги

В переводах Константина Мамаева: Бог часа ("Над головой моей власть твоя..."). Боги ("Ты, тихий Эфир! Красиво, всечастно укроешь..."). Ход жизни ("Большего ты хотел, но любовь притиснет..."). Эдуарду ("Вас, старые друзья свыше, бессмертные..."). Вулкан ("Теперь приди и укутай, дружеский Дух Огня..."). Ниже Альп ("Святая невинность..."). Мужество поэта ("Не родны ли с тобой все живущие").

Рядом с ним на диване сидела девушка неземной красоты, налитый совершенством плод нездешнего сексуального солнца, венец карьеры нефтяного миллиардера и эволюции, длинные слегка вьющиеся волосы, угадайтекакогоцвета, чрезмерные голубые глаза, оттененные густыми и длинными, на грани естественности, ресницами, что называется, чувственно приоткрытый рот, пухлые губы, того нежного оттенка, бессознательно вызывающего мысли о другой, укромной нежности, флуоресцентные зубы, загорелая кожа, эксклюзивной выделки гладкость которой не оставляла сомнений в своей повсеместности, без этих жалких лягушачьих бледных полосок, щедрая грудь под кремовой трикотажной блузкой, обтягивающие каталожно идеальные бедра и длинные ноги голубые джинсы

– А у нас уже есть новый папочка! – Быстро же вы нашли, – ответил муж (а чего он ждал?) – Он у нас живет в шифоньере, мы с ним советуемся, как жить и даем ему покушать.

Взрослые с мимолетной подозрительностью посматривали на Монèк: здесь преобладало еврейское население. Девушка была на седьмом небе от счастья, она упрашивала меня погудеть в рожок, а когда я отказывался, ложилась мне на колени и, хохоча во все горло, плющила резиновую грушу.

Избы староверов срублены из могучих, как и они сами, бревен; крыши покаты. А еще кержаки ставят в своих зимовьях капканы или самострелы. Зайдет чужой, – бац! – и нет его. Поэтому я был осторожен на входе.

боеголовка цели на тебя летит как ангел Борис тракторист

Что я узнал? Ничего, кроме того, что было известно и не хотелось знать.

Старики все-таки отличаются от младенцев. Вы когда-нибудь видели, чтобы старые и беспомощные, потерявшие память люди, даже если за ними хорошо ухаживают и лечат их боль – улыбались? Смеялись? А младенцы, которые тоже ничего не помнят и часто плачут и орут – улыбаются. И смеются.

Одолев лестницу, я тихонько, как подобает благовоспитанному средоточию наук, постучался в дверь. Дальнейшее, мягко говоря, изрядно меня обескуражило. Вместо ожидаемого девичьего щебета, я услышал из-за двери абсолютно непотребные ругательства, достойные самой отъявленной черни, и неистовый хриплый рев, плавно перешедший в режущий слух визг.