Рейтинг публикаций

эти эксперименты с жанрами превзошли все ожидания.

Когда долго сидишь один, постепенно начинаешь что-то понимать.

Вот как-то давеча забрался к студенту Окочурину домашний воришка: ходит крадучись по дому, пожитки ищет, или хотя бы какое-никакое худое добро. А нет ничего – Окочурин все давно сам потерял. Есть только сам Окочурин

Она вышла из подъезда, поежилась на неожиданно холодном ветру, подняла воротник. Путь до магазина – узкая, протоптанная в снегу тропинка мимо розового офицерского дома, мимо ее любимой березки, которую Мила считала своей одногодкой. Дальше – опушка леса, устье монастырской тропы и магазинчик «Лесной» – так его называли жители окрестных домов

Два русскоговорящих разнополых животных приятно проводили время, слегка изображая какие-то отношения, чтоб не совсем оскотиниться.

Мы озябшие дети, наследники птичьих кровей, // в проспиртованной Лете – ворованных режем коней. // Нам клопы о циклопах поют государственный гимн, // нам в писательских жопах провозят в Москву героин.

Помогите нам. Используйте, израсходуйте наши жизни. Расточите. Возьмите бессрочно – в аренду, прокат, залог. Но спасите жажду противоестественности, утолите алчную противочеловечность. Дайте возможность рассчитаться, чтобы заполнить место, освободившееся в нас, нами, – прийти в себя.

Мама сдавала сессию и – родила меня – практически одновременно. Вышла к финишной прямой, держа меня в вытянутой вверх руке, как факел горящий, как кубок за героизм...Одеяльцем мне был ее диплом...А что, девочка умная, обаятельная, упрямая – ну что там такого, подумаешь – экзамен сдать да ребенка родить.. а все же – героизм. Из маменькиных дочек – в мамочки. Сама еще девочка, а гляди-ка, в руках – розовый кулек. И оглядывается вокруг гордо– апрель, капель, желтая коляска... кажется, что все ее слушаются, она – королева

Пускай ты – глупая блондинка, // прошедших уровней не жалко, // Любовь – по-прежнему «бродилка» // и бесконечная «стрелялка», // «стратегия», в которой крейсер // лишен защитных оболочек… // Как много устаревших версий, // о, Разработчик!

Барри Симмонс шёл по следу. Ближе к ночи он свернул в неприметный проулок в древнем центре Москвы, район Арбатский. Вытащив из кармана телескопический титановый крюк, он натужно приподнял им чугунную плюшку канализационного люка и стал спускаться по ржавой лестнице в темноту. Люк за собой он прилежно задвинул – лишние проблемы не были нужны ни ему, ни «крысам»

Три искусства, что людям особо близки: /Видеть жизнь, видеть смерть, но не видеть ни зги

Тогда, в метро, я одолжил у Зины очки, нацепил их на нос, сделал печальное лицо и взял на манер попрошаек перед грудью «желтый шарик». Представляете, какая уморительная получилась картина? Стоит в метро грустный еврейский юноша с табличкой «желтый шарик». Все атрибуты: черные кучерявые волосы, черное пальто, черная шляпа. Тонкая шутка над человечеством и человечностью. Но, увы, никто не заценил.