Проза

Эльвира Глебовна раскладывала косынку, когда к ней постучали. Глянув в глазок, она никого там не увидела, но все равно дверь зачем-то открыла, чему потом сама не раз удивлялась. В коридоре было пусто, только с лестницы дул сильный ветер, из-за которого Эльвире Глебовне даже почудилось, что кто-то проскочил между ней и дверью.

– Нет проблем, – заверила форель. – Могу подсказать, где найти клад с затонувшего галеона. Но, знаешь ли, богатство само по себе не приносит счастья, это проверено со времён Монте-Кристо!..

Ну, Фёдора Михайловича тоже обвинять нельзя. Знал он об этой истории, знал. Он-то как раз и хотел всю правду написать, да вот Гений ему не позволил…

Это странное желание – стать музыкантом – было настолько сильным, что я согласилась бы на любые жертвы.

...было одно обстоятельство, сильно мешавшее ему в делах и в жизни. Ему по ночам снились арбузы.

Что меня поражает, так это что мы должны греческие слова использовать, когда Греции ещё не существует.

Спать, дремать, лежать на мягкой траве мне, приехавшей на недельку погостить, здесь хотелось постоянно. Стоило солнцу переползти зенит, как меня подкашивало. Я бродила сонной сомнамбулой, ела черешню, вяло следила, как ромашки клонятся то влево, то вправо от ветра, да прислушивалась к гортанным крикам дородных деревенских лягушек.

Жизнь – грохочущий поток с гор и не стоит пытаться плыть против его течения. Если сам не умеешь создавать потоки.

Так вот, как мы с ней познакомились. А как вообще люди знакомятся? Ну, конечно, не во Дворце пионеров.

...Эдуард Феликсович стал наведываться в ЖЭК – ежедневно – за исключением разве что выходных и праздников – с одной единственной, но сильно настойчивой просьбой – передать квартиру в его собственность посмертно.

Льву Николаевичу не писалось...

...она всю жизнь трется возле людей – реальных и вымышленных.