Рейтинг публикаций

И вдруг Граченко заметил, как за деревьями промелькнула высокая фигура в длинных белых одеждах. Мгновение – и ее уже невозможно было рассмотреть в ветвях. Явь или вымысел? Но фигура не могла просто померещиться. Действительно кто-то быстрым шагом прошел в стороне от них. Казалось, что человек или видение не встречает никаких преград на своем пути и проходит сквозь них. Значит, это все-таки не человек.

Жердев проснулся, натянул попонку на кукан и закурил. Выглянул в окно, отдернув занавеску. Привычно светила луна. Черные ветви дерева карабкались вверх. Привычка брала своё: посчитал видимые планеты, полез в холодильник за пивом, включил телек, высморкался и сел в кресло – думать.

Скользит таинственный обходчик Вблизи сохранности путей Он быстр, стремителен, находчив Он полон неземных затей

там видно в сердцевине леса дно что и за латами животные Внутри какие стоят дерутся ходят в византию палестин как опалесцирующие пули м против истин псиной рот надевший за надежду человека рогом

это пустое подсознание изработанное // словно истерией нормы ментальных бесов

Когда наступает время семени Под строгим костюмом консервативности Отсутствует барская широта иллюзии интернета И горит скрытым возбужДением в обществе эррегированый Красный галстук под стук стягов и дроби кантри как рокЪнрола И это опасно

...зерно проступает лишь водой при максимальном увеличении самой доброкачественной кинобумаги...

В тот вечер ведущий теленовостей прокомментировал: «Президент Российской Федерации посетил заповедник на Южном Урале, где проводятся археологические раскопки древнего городища. Главный вопрос, поднимаемым во время визита: что связывает памятник древней цивилизации с современность?»

Ну, причудиться может что угодно. Это доказывает весь опыт предыдущей литературы. И мы, собственно, не смогли выдумать чего-либо, прямо-таки разительно, принципиально отличающегося от описанного во всех предшествующих веках и народах. В общем, что опишется – то и причудится.

Дело дошло до того, что однажды ко мне домой заявился какой-то молодой человек, некий Виктор Львов, назвал меня сэнсэем и предложил издать мои духовные труды.

Предлагаемая глава продолжает букву и дух предыдущей. Потому, вероятно, что путь поэта устлан не только розами и даже не только шипами. Речь, по-видимому, пойдет о соли народной.

Мы продолжаем публикацию медленно развивающегося романа Элины Войцеховской, которая не бежит сюжета (некий поэт собирается поехать в Грецию и, перед самым отъездом, вспоминает своё университетское прошлое - своих друзей, Стефана и Ганса, свою возлюбленную Кору, в компании с которой он совершил первый хадж на родину Древней Эллады), однако, главное в этом изысканном и неторопливом повествовании - внутренняя музыка описаний, из которых, как из духа музыки, рождается ощущение грядущих потрясений.