Рейтинг публикаций

...Лимонов немного преувеличивает, что он де достиг границ жизни, люди ему перестали быть интересны. Интересны ему люди, и еще как. Возможно, кстати, за счет этого любопытства к жизни он еще не покинул ее...

Зинаида Гиппиус в работе «Загадка Некрасова»:поэту «был послан великий дар – Совесть, если в песнях его плачет она, и ею терзались его душа и тело. Не она ли подсказала – не уму, а сердцу его, что не нужно оправданья, нужно прощенье?» Пусть не забывают об этом те «радетели», которые даже и сегодня пытаются чернить имя великого Поэта, жонглируя фактами его частной жизни и оставляя в стороне его творческий подвиг…

Вспоминаю, каким увидел его первый раз. Крепко сбитый мужчина с острым взглядом. Взгляд – словно насквозь просвечивал. Просветов…

«Только в прозе я Довлатов», - передавал свое самоощущение писатель – словно и нам оставляя подсказку, мостик, метод исследования, вариант подхода к ускользающей личностной полноте.

«Ей девяносто семь – сухая ветка \ в сравненье с ней пышней и полновесней. \ Но годовые кольца человека \ хранят обстрел Донецка и Освенцим. \ И входят намертво в скелет цивилизаций".( Светлана Максимова)
Книга-возглас и книга-делание «Сердце Феникса» – один из самых глубоких откликов на происходящее...

Если верить поэту — слово, преодолевшее земное притяжение, теряет смысл земной, становясь долгим гласным звуком. Момент перехода из одного качества в другое зафиксирован Игорем Болычевым...

...где находились Лазарь и Христос в течение трёх дней после своей смерти? Годится ли ответ Л. Андреева из рассказа «Елеазар» о всепроникающей пустоте?.. Любопытно отметить, что одна из самых таинственных пьес писателя «Реквием» (1917 г.) открывается загадочным подзаголовком: «Всё это происходит в пустоте».

С чем вообще можно сравнить этот период в области неформальной поэзии, существовавшей в 80-х и массово вышедшей к читателю в 90-х? С географической точки зрения «область» здесь очень даже к месту, и «В преддверии осени» Александра Спренциса – поэта, явно принадлежащего упомянутой поэтике 90-х – яркое тому подтверждение.

Отсюда до угров и поляков, чехов и ятвягов, литовцев и немцев, от корелы до Белого моря и великого Устюга, где в лесах обитают тоймичи, от волжских булгар до буртасов, черемисов и мордвы – все эти племена, названные посолонь, покорил Бог христианскому народу и его владыкам: великому князю владимирскому Всеволоду Юрьевичу, отцу его, великому князю киевскому Юрию Владимировичу Долгорукому, и деду его, великому князю киевскому Владимиру Всеволодовичу Мономаху, которым половцы когда-то пугали своих детей в колыбели.

Примечательно, что в «золотом веке» преобладает проза, в том числе и у Пушкина – монументальная; «век серебряный» – подавляюще поэтический. Но революция, как не имеющая любви, но «говорящая языками», требует звона меди и звучания кимвалов. И является «век медный» – Маяковский, Пастернак…

Предъявишь талант – возьмешь свой джекпот, применимо к Попову Жене – «женьпот». Уместно будет назвать и «жень-шенем» поэзию Евгения Попов, так как она в своей основе здоровая, а он, в чем я неоднократно убеждался, человек отзывчивый, позитивный, из-за чего пребывает в перманентном конфликте с жестокой действительностью.