Рейтинг публикаций

Карина степенно открыла мне дверь, держась за ее ручку обеими руками. Не отпуская ручки, сделала левой ногой «ласточку». Нижняя часть ее лица была скрыта рукавами жакета, верхняя улыбалась. Она простояла в этой позе секунд десять, после чего сказала что-то по-португальски. Нечто гостеприимное, но не общеизвестное. Мы не знали португальского языка. От этого становилось радостнее вдвойне.

А все от того, история сначала пишется начерно, а потом набело.

Здесь, однако, нужно сделать одну оговорку. Книги рая – в особенности, книга Катай - пишутся уже после «преображения» рассказчика, т.е. после «победы над болью». В Катае рассказчик находится уже как бы вне досягаемости, т.е. за пределами «мира материи».

Школьником, когда мне (впрочем, и до сих пор) так нравились эполеты царей с их на них именами Снаружи своими же как Собственными, я, сбегая прибегая рубахой (укладывается плашмя пламя карате чемодан в 9 приёмов) на выпуск от У рубакой любовей, порой войной ойя и воя

Cлед всегда телеснее явления, телеснее тела, телеснее впечатления, которое мы оставляем или думаем, что оставляем

Я тебя ревную к Северной Америке. // Мне косою по сердцу валютные обменники. // скажу открыто вам, с кондачка: // Я отказываюсь есть их окорочка! // Ты подходила к трапу, я выдавил слезу… // Ты обещала: «Лапа, я центы привезу!» // Да на хрен мне подарки! Я нервы сжал в кулак, // И во мне проснулся маленький Ирак

Н. Бердяев: "Он уже не гуманист в старом смысле слова, он уже мало общего имеет с Жорж Занд, В. Гюго, Диккенсом и т.п. Он окончательно порвал с гуманизмом Белинского. Если он и гуманист, то гуманизм его совсем новый, трагический "

Не успел я дернуть за цепочку звонка или колокольчика, как ворота бесшумно раздвинулись, и навстречу мне вышел мужичок лет пятидесяти в красной ливрее с красным носом.

Поэма «Нога» стоит в Эпосе особняком. Обладая собственным герметичным сюжетом, «Нога», кажется, почти не содержит прямых ссылок на ту историю самого рассказчика, которая дана в других книгах. Тем не менее, с остальным Эпосом поэму объединяют общее семантическое пространство, общие образы и темы.

Детей мы тоже ждали семь лет – число во многих верованиях мистическое. Я на их появление давно не надеялся и, может быть, не очень-то хотел новых забот в немолодом возрасте. А она всегда была уверена, что чудо произойдет.

Теперь, оказавшись на цепи, мой сосед неожиданно почувствовал муки совести, к тому же выращивать помидоры в состоянии домашнего ареста проще, чем заниматься строительством. В течение полугода он ухаживал за своей помидорной плантацией, вызывая недоумение и ужас не только у друзей, но и у полицейских.

Проза Платонова многослойна, в ней обнаруживается масса пластов, которые, конечно же, имеет смысл рассматривать в совокупности.