Рейтинг публикаций

...Жизнь полная. Ком в горле. Мокрая подушка. С бугров, косогоров, бессонно, бесшумно. Шторка-луна, набережная южного рая. Убаюкает в колыбели, бульканье, вздохи, затонувшие города. Спит, царица Савская. Стрелы огненные. За бесповоротной спиной. Орел? Белгород? Паспорт показать. Блеск, тень. Ехать и ехать, слушать и слушать.

Госпитали расположились по всему городу – сколько их, Шура не могла сосчитать. В бывших складах и школах принимали сотни и тысячи раненых – люди лежали в ряды в палатах и коридорах, стоны сливались в общее нескончаемое проклятие войне.

...отец мог уделять внимание детям только во дворе или там, где их никто не видел. По старинному обычаю казак в общественных местах был несколько в стороне от жены и детей. Ходить с женой и тем более ласкать детей в людных местах было предосудительно. Этот обычай был высоконравственным. В нем проявлялось уважение к вдовам и сиротам погибших казаков.

Детдомовские ни на что не претендуют, ничего не ждут, ни на что не рассчитывают. Два раза в день им ставят уколы, которые их особо не огорчают. Три раза в день приносят еду, которая их особо не радует. В промежутках они просто безмолвно существуют. Темноглазая девочка в ближайшей к двери кроватке всегда стояла, вцепившись в деревянные прутья. Катя в очередной раз встретилась глазами с её бесстрастным спокойно-внимательным взором. Она отвела взгляд первой, не в силах выдержать силу безнадежной покорности принятия своей судьбы, кажущегося противоестественным у такой малышки.

Что изменится оттого, что произнесёшь это слово? Люблю. Как будто дверца захлопнется. Это же просто звук, ничего больше. Важна суть, а не оболочка. Мне никогда не нужны были слова. Что они могут добавить к тому, что уже есть? ЭТО в воздухе стоит, я это кожей чувствую – любовь. Вот он просто посмотрит, что-то незначащее спросит, а я уже чувствую. Или не чувствую, сколько бы он соловьем ни разливался. Зачем все эти знаки – цветы, подарки, нежности, если нет главного? А если оно есть, то всё это само собой появится, автоматически: и слова из груди вырвутся, и последний грош на подарок потратишь, потому что хочется радости другого, как своей.

...Старики встречались все больше какие-то затравленные. Философы-алкоголики, неудачливые поэты, заурядные личности, у которых произошло эмоциональное выгорание от долгой жизни. Странно. Действительно работал какой-то закон личностного измельчания. И ни одного мудреца. Только книги, литература как-то обогащали мой ум, умудряли душу.

Его нашли и помогли поймать юноша и девушка, Оан и Ена. Пришлось потрудиться, иначе поток мог пронести его мимо, и никто бы не узнал многого интересного. В

Но мифология всякого времени рождает своих кумиров. Возьмешь какое-нибудь издание специфически подобранное, прочитаешь вступление и удивишься. Вот, например, один философствующий филолог из Таллина (для особо поклоняющихся написанным там истинам Н в этом слове можно писать трижды) засандалила, во вступлении к изданию «дьяволиад» Булгакова, в абзаце о проф. Преображенском, вот что: «…лёгкость и изящество… роднит его с Воландом», «Оба они готовы творить благо, и обоим это не удаётся. Стоит Воланду покинуть Москву – и многоликое зло возвращается на круги своя». Какое время царит на дворе, такие и кумиры…

Надо признать, что я муза так себе оказалась, не столь жертвенная, как жена Набокова, к примеру, не столь понимающая и нежная, как супруга Достоевского, в общем, дерьмо, а не муза. Потому то мы и живём теперь в раздельных комнатах, пересекаясь лишь на кухне и в туалете.

...Бухарбай ему пришлось по сердцу, и даже будучи многократно выдворенным с призывного пункта за непригодность, войну познал на фронте, оставаясь сказочником Бухарбаем. Вначале пристроился в медсамбат, а потом и до Берлина дотопал; домой вернулся с двумя орденами Красной Звезды, о войне рассказывать не любил.

Что она имеет в виду?! Даже думать не хочется. Наверное, они так долго вместе, что уже надоели друг другу. Надо бы им на какое-то время расстаться, чтобы она на себе прочувствовала эти маленькие превратности», – заносчиво подумал он.