Рейтинг публикаций

Тут, действительно, за деньгами погонишься и всю жизнь на них, на проклятых, угробишь. А душа радости требует. Особенно когда молодой.

Я понимаю, прежде всего, очевидное. Чем тоньше грань между экстенсионалом (вероятной реальностью) и интенсионалом (возможным результатом воздействия дискурса на вероятный субъект), тем более трагической, катастрофической, тотальной, как хотите, является деконструкция, производимая письмом! Короче говоря, не в деконструкции счастье, а в ее количестве.

История России сложилась так, что помешать преступлению 1917 года никто не смог. В том числе, и Грин своими "контрреволюционными" рассказами. Он не был услышан, как не был услышан и Достоевский, и Лесков, и Писемский и вся русская антинигилистическая проза. Грину пришлось в царстве победившей революции жить пятнадцать лет и умереть в нищете и забвении. Но если искать причины, отчего писатель придумал свой "блистающий мир" и ушел в Гринландию, то самая первая из них кроется именно в этом - мистике бомбы, заложенный под страну и взорвавшейся.

...многомерность взаимосвязи читателя и текста.

В «Уроках Гриффита» (моя любимая глава) учитель обещает на следующем уроке разобрать понятие диффузии. Что он использует вместо соли? Или все его уроки химии построены на наглядном использовании кристаллов соли (это было бы интереснее)?

Уход в авангард можно расценивать как капитуляцию перед реальностью, как факт признания собственного недостаточного соответствия уровню насущных задач и требований. Авангард выступал по отношению к художнику как своего рода «прививка от пошлости», заработанная недорогой ценой. Обвинение в пошлости, тривиальности ранит художника в самое сердце, оно равнозначно констатации бездарности, скудоумия, отсутствия фантазии и полного ничтожества.

Эльвира Глебовна раскладывала косынку, когда к ней постучали. Глянув в глазок, она никого там не увидела, но все равно дверь зачем-то открыла, чему потом сама не раз удивлялась. В коридоре было пусто, только с лестницы дул сильный ветер, из-за которого Эльвире Глебовне даже почудилось, что кто-то проскочил между ней и дверью.

В последние дни жизнь в заповеднике действительно напоминала возню в разворошенной муравьиной куче. Ведь как все происходит у этих замечательных насекомых: потревожил человек или зверь муравейник, и начинается сутолока.

Россия – это, если говорить сугубо об образах, лошадь, тогда как Центральная Азия – это конь и ишак.

Симочка, не впадай в маразм по телефону!
Ор-ле-ан-ский, понимаешь?!
Ну?!
Сорок первый год, весна, Александр Орлеанский, первая скрипка. Филармония, служебный вход: я, ты и Любочка...

Везли нас, как обычно, в телячьих вагонах с железными печками, стоящими посреди вагона. Проехали Вологду, ехали по направлению на Архангельск. Не доезжая 130 км до г. Архангельска есть станция Обозерская15, вот на ней нас вы­садили, посадили на открытые автомашины и повезли нас ближе к фронту. Оде­ты мы были так: валенки, шлемы, тёплое бельё, фуфайка и шинель, плащ-палат­ка, а мороз был 25–30–35 градусов, промёрзли до костей.