Рейтинг публикаций

Оно за буквы держится губами, Просунув голову в их злое вещество, И быстро пишет на слепой бумаге: Ты думаешь мне, Господи, смешно.

Это хорошо видно, что наш мир катится в пропасть, стипендию не выдают девять месяцев, а ненормативная лексика ещё слабо изучена, хотя ею всё чаще пользуются.

Осмыслить подлинное можно, лишь утратив его, почувствовав собственную искусственность. Осознать смысл подлинного можно только, сделавшись другим. Знание о подлинном означает твою поддельность. Подлинное не может осознавать собственной подлинности.

На самом деле, если в сухом остатке – текст Кокошко рассказывает о фолклорной практике студентов-первокурсников в селе Бутка Талицкого района Свердловской области (недалеко от родины первого президента России). Но понять, что это как бы это сказать…. Что-то типа non-fiction... практически невозможно. Юлия Кокошко – главный наш уральский самородок, хозяйка малахитовой горы и каменной шкатулки, исполненной и наполненной бриллиантами… Откуда берутся такие чудеса – нам неведомо, к своей поэтике преподавательница старославянского пришла сама, без оглядки на авторитеты, изобрела свой собственный извод метамета как тот самый велосипед, что катит по радуге. У Кокошко танцующий синтаксис и брюссельские кружева со смещённым центром тяжести. Балет каждой фразы выверен и отточен, ритм завораживает. Впервые напечатанная в челябинской газете «Уральская новь», ставшей затем журналом, но привязанности к текстам Кокошко не потерявшей. Чуть позже Кокошко стала любимым автором питерского эстетического подполья, получила премию Андрея Белого и массу восторженных откликов. Один из них, Аркадия Драгомощенко, мы приводим чуть ниже.

И – будем держаться эпоса, не будить – страстей, здесь! Замеса // их – ты не понимаешь (у меня!), так что – и не // будем их касаться вообще! Цянь—нюй есть (как ты от меня уже знаешь) такая пьеса // 13-го века, a в ней – эта поющая героиня.

Рассказ, который вы сейчас будете читать, интересен ещё и тем, как на наших глазах факт жизни превращается в факт художественного текста. Летом мы встречались с Темировым на атлантическом побережье Франции, в городке Аркашон, связанном с именами Жида и Сартра. И старика, описанного в рассказе, увидели вместе, познакомились с ним, когда Вадим только-только приехал от наших друзей из Бордо. Но встреча, на которую я не обратил внимания, задела Темирова, и, вечность спустя, превратилась в превосходно написанный рассказ. Чему можете быть свидетелями уже вы.

Почему мой мир такой? Пораженность уникальностью. Почему из всех мыслимых мирозданий осуществилось именно мое? Послевкусие случайности.

Первоначально <Маленькие трагедии> Вилена Барского (род 1930) были опубликованы в первом номере новосибирского литературного журнала <Кто zdes?>, не имеющего электронной версии и (к сожалению: 500 экз) мало кому доступного. Именно поэтому я и решил обнародовать эти изящные, обериутские, по духу, <штучки> в библиотечке <Эгоиста>: рыбак рыбака видит издалека.

Сверхлитератор: вид сзади.

К каким принадлежу я? Где же мои живые, а? Прячутся в каменных норах, в уличных, рекламных проспектах? А я плетусь, ем, сплю, одеваюсь – все тот же, мертвый. Читаю книги мертвецов, которые давно живее меня. Хочется успеть хлебнуть жизни до реальной смерти лет в… Не получается.

Люди потянулись к единственной двери. Андрей Николаевич тоже вышел на воздух. Бывший Засранец стоял на тротуаре и, улыбаясь, смотрел на него, слегка наклонив голову набок.

Можно сказать, что это повесть, а можно, что - роман, со своей особенной структурой, новациями в области языка. В трех прошлых выпусках <криминально-человеческого чтива> мы познакомились с женщиной большой души, замечательной буфетчицей (переквалифицировавшейся в знахарку да гадалку) тётей Клавой и людьми из её окружения. История тёти Клавы оранжирована легендами и мифами из жизни уголовного мира. Нравится нам это, или нет, но Сергиенко пишет замечательную прозу.