Рейтинг публикаций

Осмыслить подлинное можно, лишь утратив его, почувствовав собственную искусственность. Осознать смысл подлинного можно только, сделавшись другим. Знание о подлинном означает твою поддельность. Подлинное не может осознавать собственной подлинности.

Метаметафоризм к кому-то приходит как сумма знаний, накопленных человечеством, а к кому-то - как осознанная необходимость. Вот такой метамета интереснее всего – стихийный, нутряной, свидетельствующий о внутренней жизни, реализм в высшем, можно сказать, смысле.

На самом деле, если в сухом остатке – текст Кокошко рассказывает о фолклорной практике студентов-первокурсников в селе Бутка Талицкого района Свердловской области (недалеко от родины первого президента России). Но понять, что это как бы это сказать…. Что-то типа non-fiction... практически невозможно. Юлия Кокошко – главный наш уральский самородок, хозяйка малахитовой горы и каменной шкатулки, исполненной и наполненной бриллиантами… Откуда берутся такие чудеса – нам неведомо, к своей поэтике преподавательница старославянского пришла сама, без оглядки на авторитеты, изобрела свой собственный извод метамета как тот самый велосипед, что катит по радуге. У Кокошко танцующий синтаксис и брюссельские кружева со смещённым центром тяжести. Балет каждой фразы выверен и отточен, ритм завораживает. Впервые напечатанная в челябинской газете «Уральская новь», ставшей затем журналом, но привязанности к текстам Кокошко не потерявшей. Чуть позже Кокошко стала любимым автором питерского эстетического подполья, получила премию Андрея Белого и массу восторженных откликов. Один из них, Аркадия Драгомощенко, мы приводим чуть ниже.

Рассказ, который вы сейчас будете читать, интересен ещё и тем, как на наших глазах факт жизни превращается в факт художественного текста. Летом мы встречались с Темировым на атлантическом побережье Франции, в городке Аркашон, связанном с именами Жида и Сартра. И старика, описанного в рассказе, увидели вместе, познакомились с ним, когда Вадим только-только приехал от наших друзей из Бордо. Но встреча, на которую я не обратил внимания, задела Темирова, и, вечность спустя, превратилась в превосходно написанный рассказ. Чему можете быть свидетелями уже вы.

Преступленье входит в наказанье, // и выходит ослик Буцефал, // детская игра в одно касание: // прикоснулся – и навек пропал.

Сверхлитератор: вид сзади.

Чтоб прослезилась душа, взбрыкнула, с глаз сошла пелена , и учуять, как в детстве, смертобоязнь, увидеть траву, солнце, а потом жалей не жалей, раз сторговался – кончено! А рыбка – это реальность, когда так хочется палача!

19 глава романа новозеландского прозаика, с самого начала написанного по-русски (а не на английском), посвящённого России и ищущего российского издателя.

Глава десять. Продолжаем публикацию романа новозеландского прозаика Иджен Варнер, оригинал которого изначально был написан по-русски, а теперь ищет издателя. "Все все мечтают о необычной судьбе, никто не хочет быть серой посредственностью, и если ты сам не можешь стать Моцартом, можешь, хотя бы, стать тем, кто сделает Моцарта великим, открыв его талант миру..."

В дальнейшем история вот эта происходит в едва прозрачных сумерках

Позвонил – не позвонил, личное пространство становится проницаемым, общедоступным. И так-то уединение почти недосягаемо, а теперь и вовсе. Поражало, у скольких людей в руках эти гладкие обтекаемые аппаратики – везде, на улицах, в театре, в кафе, в транспорте, даже в метро…Понятно, телефон – иллюзия близости. Даже если и коротко: «Ты где?». Вроде как рядом. Голос. Контакт. Присутствие