Рейтинг публикаций

...описания движутся как бы вместе с глазом рассказчика и, соответственно, являют собой некий пульсирующий процесс смещения, перебегания от дальнего к ближнему, от видимого к звуковому, тактильному, пахнущему и в обратном порядке.

“Вы знаете, как Алексей Максимович любит своего сына Максима. Из этой любви он черпает большие силы”

...главная беда нашей современной литературы видится мне в утрате национальной идентичности, а немаловажная сторона творчества Андрея Битова – в мучительной попытке эту идентичность обрести, причем наиболее замысловатым и, следовательно, единственно верным путем.

Сказать-то ты скажешь, да кто тебе поверит?!

Действие третье и последнее. Петр Мамонов. Все становится понятно. Или почти понятно.

Кейву удается создавать собственную эстетику из обломков автомобильных запчастей, дыма забегаловок, размытой туши, черных рубашек с бордовыми ромбами, гула электрогитар и обрывков Библии. И эти образы оказываются едва ли не лучшими для приговора современной цивилизации.

...кризисная эпоха рубежа веков обнажила исконные основы человеческого бытия, и сразу мир античности и современность обнаружили свое глубинное сходство, скрытое за внешними цивилизационными формами.

ЗАЧЕМ были писаны те книжки...

Когда я прочитал Галковского (именно статьи, <Бесконечный тупик> был потом), то понял, что плотина между нами и ХIХ и началом ХХ века прорвана. Именно поэтому Галковского и не поняли многие и не приняли. Понимаете?

Недавно перечитывал обэриутов. По необходимости. Без необходимости кто их сегодня перечитывает?

Я бы поставил эту фразу эпиграфом к каждому своему дню, ко всякому мгновению. И одновременно эпитафией ко всей моей и любой жизни. В чем её бесконечная правда? В ней сконденсирован огромный трансцендентный опыт каждой души, летящей в бездну, каждого безумия на краю ночи.

Переезжая на размытые длиннотой полосы прибоя берега Леванта, многие лингвистически малосемитские сосуды речи часто оказываются в весьма непростой ситуации: здесь явно имеет место произрастать некий самобытный и самодовольный язык. Вместе с тем, достойно артикулировать на нем свой природный речеслов почему-то оказывается делом совершенно невозможным. Избыточная влажность здешних малозеленых палестин терпким прибоем тельавивской набережной стремится убаюкать в своей смертоносной жаровне всякое нетривиальное движение мысли, всякую, неоправданную мздою, искренность текста, испепелить любой саженец публичного своеобразия...