Рейтинг публикаций

Кейву удается создавать собственную эстетику из обломков автомобильных запчастей, дыма забегаловок, размытой туши, черных рубашек с бордовыми ромбами, гула электрогитар и обрывков Библии. И эти образы оказываются едва ли не лучшими для приговора современной цивилизации.

...описания движутся как бы вместе с глазом рассказчика и, соответственно, являют собой некий пульсирующий процесс смещения, перебегания от дальнего к ближнему, от видимого к звуковому, тактильному, пахнущему и в обратном порядке.

Есть места, которые присваивают нас, а есть места, которые мы присваиваем. Петербург, в отличие от Москвы или Парижа, невозможно присвоить, он всегда сам присваивает всех, пришивает к своему туманному безумию, и именно в этом его колоссальное значение для русской культуры. Он всегда довлеет над разнообразием стилей, или моделей поэтического поведения, он побеждает и их, и их носителей. Побеждает он и Марусю Климову.

Отношение к писателю как к царю-батюшке. Вот придет умный человек, бразильский мудрец из Тевтонского Ордена Буддистских Русофилов, – и рассудит.

На образ сада чаще всего накладывается сакральным смысл райского сада или Гефсимании, своего рода земного ада, ставшего антиподом Эдема.

Действие второе. Арсен Ревазов

Это ведь почти математическая задача, и нужно обозначить Х, тип героя. Затем поместить Х в соответствующий контекст, и как бы вычислить его с помощью идеи-сюжета.

Я бы поставил эту фразу эпиграфом к каждому своему дню, ко всякому мгновению. И одновременно эпитафией ко всей моей и любой жизни. В чем её бесконечная правда? В ней сконденсирован огромный трансцендентный опыт каждой души, летящей в бездну, каждого безумия на краю ночи.

...этот номер посимпатичнее первого. Будем ждать номера три (чтобы узнать, тенденция ли это : )…

...Пушкин, Достоевский и Толстой, как истинно народные художники, и есть наши главные столпы литературного идиотизма.

Откуда было знать это просто цензору?

...кризисная эпоха рубежа веков обнажила исконные основы человеческого бытия, и сразу мир античности и современность обнаружили свое глубинное сходство, скрытое за внешними цивилизационными формами.