Рейтинг публикаций

Я помню, как нам вдалбливали в голову кодекс диверсионной группы, но и предположить не мог, вернее и не хотел предполагать, что это произойдет со мной.

Так воздух свеж с утра, \ как будто старый Бах \ ночь, утром постирав, \ развесил во дворах. \\ Дыши, мой старый двор, \ свой заговор шепча. \ К тебе есть разговор \ с Господнего плеча.

...Восторженная и радостная жизнь бурлила только в деловых кварталах, на площадях и центральных улицах. И было в этой радости что-то истерическое. Каждый житель старался выглядеть остроумным, общительным, продвинутым. Не оттого, что ему было действительно весело, не оттого, что ему были интересны другие люди, а потому, что так требовали неписаные правила «успеха», и чтобы им соответствовать, половина города сидела на антидепрессантах.

Опустив головы «небратья» шли, как на убой. Вот идет совсем юный, щуплый, мелкий, кажется, такой и автомат в руках не удержит. Оля присматривается внимательней. ...Зачем такому убивать? Оля провожала глазами каждого, задавая себе это вопрос. Зачем? Не жилось им, что ли, спокойно на том берегу Днепра?

Почему березы оказывают на человека такое чудодейственное воздействие, никто не знал

Больно, деточка?

В этих условиях театр становился для актеров больше, чем театром. Он приобретал черты религиозной общины, а точнее – секты, исповедующей непоколебимую веру в искусство. А сектантскому сознанию, как известно, сопутствует такая энергетическая мощь, что ее не в силах побороть или сломить ни гонения, ни аресты, ни провокации или какие-либо иные способы воздействия на человека.

Это короткое эссе, которое я посылаю тебе, Мирослав, ибо нахожу его очень даже занятным, написал в далёком и достопамятном 68-м никому не известный французский студент-филолог.

Сейчас он в квартиру зайдёт, в ладоши трижды хлопнет, и у нас всё станет наоборот. Наконец-то, заживём...

Шаги зазвучали в пустом пространстве чердака – звонко так, женские каблучки по деревянному настилу тук-тук-тук. И затихли. Мишка поднял голову. Над ним стояла Лизка.

Празднование состоится 24 декабря в 18:00 в Литературном музее на Петровке, 28 (cт. метро <Чеховская> или <Цветной бульвар>).

...Якуб воспринимал предстоящую смерть, как часть сельскохозяйственного цикла, сев собственного тела. В качестве могилы он выбрал одну из грядок на своем огороде, позаботился о том, чтобы подготовить почву и запас удобрений, и договорился с соседом о том, чтобы тот ухаживал за могилой и поливал ее. Сосед Радко – молодой алкоголик – не удивился предложению Якуба и согласился следить за захоронением за небольшую ежемесячную выплату...