Рейтинг публикаций

Собственно, сон был не о том, как мы жили – только фрагмент, мгновенье, что мы лежим на соседних кроватях с каким-то мальчиком, кудрявым, смешным, голова в голову, и все спят или притворяются, что спят, а мы шепчемся. Он рассказывает о чем-то увлеченно, приподнимаясь на локтях, и светится даже воодушевленьем своим в темноте, а я слушаю внимательно. И тут дверь распахивается – и резкий свет – и незнакомые голоса – и мальчик испуганно поворачивается к двери.

Она же была другой, соответствующей моему более зрелому, терпкому вкусу, сформировавшемуся много позже и, допускаю, в какой-то степени художественно умозрительному. Она была хрупкой, но гибкой, с четко очерченной женственностью, грациозно-ладная

Мы с мамой идём в сарделечную. Там, кроме сарделек с кислой капустой, ещё круглые булочки с изюмом и жидкие чай и кофе. Но для меня главное – горчица. То, как её выжимаешь из тюбика и то, как ею взрывает нос. Буквально сносит его.

Миллионы людей перемещаются ежедневно из одного конца столицы в другой. При таком былинном, молодецком размахе метрополитен – естественная часть державы, неотъемлемая и обязательная составляющая здорового государственного организма.

Теперь же настоящее, признанное прошлым, по-прежнему непонятно, неустойчиво. Оно бродит, взаимодействует, смешивается, движется вместе с нами, не отставая, меняет значения. Оно по-прежнему непредсказуемо, смутно. Оно не согласно с придуманными ему именами. Оно разрушает их значения. Оно категорически против всей присвоенной ему природы.

Спрашивает она его, что он чувствовал. А я улыбаюсь во весь рот. Давай, думаю, соври ей что-нибудь! Расскажи, что я никакая любовница. Давай! И тут он выдает: плохо ей. Похоже, не любят ее, и она не любит. А потому без души у нее все получается. Жалко ее.

Во сне порой Лось составляет реестр лосиных качеств, которые он себе обещает обнародовать по побудке.

Корреспондент одной скандальной газеты, бравший у нас интервью – это произошло уже после того, как нашего мальчика увезли в Сорбонну заспиртовывать, – высказал предположение, что это ветхозаветный иврит.

У меня разбегаются глаза от всего этого сабельно-пистолетного изобилия. Даже не представляю, что сейчас может чувствовать Мишка. Я продолжаю держать его за руку, а он тихонько льнёт ко мне. Наверное, блеск парадных витрин, заставляет его вести себя здесь по-особенному – ведь здесь всё серьёзно – хоть и декоративное, но на первый взгляд самое настоящее оружие – не какие-то там плюшевые зверушки!

Финальную каденцию она сделала блестяще. Считанные замечания, скорее просто дирижерские корректировки.

Здесь неизвестность насыщает взгляд. // Причудливая смесь камней и стен.// Кто ныне свят, тот вечно будет свят, // и проклят будет тот, кто ждал измен. // Камней изменчива структура слез, // цветные сути прожитых веков. // Мой взгляд до них едва-едва дорос // вот только что, но - кто? когда? каков?