Рейтинг публикаций

Она думала о злых детях и чужих взрослых, и не обижалась на них. Здесь, решила девочка, они все несчастны. Главная мука для человека то, что он не может побыть один.

Так Саша-Британский Эль стал вторым знаменитым художником Боровска.

Дело в том, что в тот миг я увидел, как на ладони: каждой смуте предшествовал культ «простых людей». Он широко распространялся в России. Всемогущих «простых людей» чуть ли не повсеместно изображали помещенными в ад на земле. При этом их оковали, мол, цепями, материалом для которых служат все до одного атрибуты цивилизации того времени. И не заставляя себя долго ждать, популярнейшими в народе делались люди, раньше никому не известные: «истинный добрый царь Пугачев», «подлинные друзья народа – то Ленин, то Сталин», «настоящий друг интеллектуалов Ельцин». Они пытались разрушить цивилизацию до основания. А «простые люди» при смутах поступали вопреки собственным культам: проявляли не всемогущество, а полное безволие и невиданную раньше слабость.

Я был красив. Да, красив, элегантен и сверхопрятен. И буду таким назло им. Лучше умру, чем превращусь в быдло, как эти все… И, может быть, они поймут. Поймут, каким должен быть человек.

Есть ботинки, которым сносу нет. Но что происходит с ними, если снос происходит с владельцами обуви?

Ибо миром правит естественный отбор – с голодным, припорошенным злобой, взглядом.

- Дорогой Султан! Мы, мирные граждане…
- …бывшие сотрудники компании «Иллюзион»…
- Никого не интересует наше прошлое, - останавливается Ленка.
- И будущее, - обижается Иваныч. – Пиши, как знаешь.
- Ладно, записываю весь бред. Исправлять будем потом.
- Главное донести суть.
- Мы, мирные граждане, которых обвиняют в терроризме…
- …огульно обвиняют… Ну, так всегда пишут…
- Мы не взрываем мостов…
- …и трубопроводов. Нет, я серьезно. Вчера взорвали газопровод. Пусть знают, что это не мы.

Я не сторонник мистицизма, однако, вынужден сообщить, что в ночь убийства Иван Рудольфович Гамлин явился своей дочери во сне и сказал: "Меня убил Угольников. Зло должно быть отомщено".

Однажды я увидел на улице президента. Это было возле оперного театра. У подъезда остановилось несколько лимузинов. Президент прошел мимо редкой толпы - человек может быть двадцать-тридцать. Люди смотрели на него, а он на них. На мгновение он замедлил шаг, точно чего-то ждал - казалось, бледный, настороженный, как будто неуверенный в себе. Милиции было немного. Народ молчал - президент прибавил шагу и скрылся в дверях. Сцена как отдаленное эхо "Бориса Годунова".

...ко мне, после осознания одной простой истины, пришло откровение, что в звучании букв – шифр к содержанию слов. Звуки, подобно химическим элементам, формируют сущность каждого слова.

А чрево майдана всё шумело. И отпочковывались от моря людского реки и, воодушевленные лидерами, текли к местам сосредоточения отживающей власти, чтобы блокировать. Ночной город походил на колеблющийся мираж, и мираж этот увлекал ослепленных противостоянием людей. Будущее казалось простым, понятным и справедливым. И множились в людских головах химеры...

Скоро и нас отвезут в космос. Пойте, не стыдитесь. Здесь все свои.