Рейтинг публикаций

Myжчина дyалист, емy привычней крайности материи и дyxа, а женщина наоборот расцветает в том, что посредине.

В последнее время, слегка уже нагулявшись, он смотрел на каждую новую женщину с интересом фаталиста.

Я был уверен, что у меня-то уж клюнет. И точно! Едва мой поплавок встал на воде, как тут же пошел ко дну. Сделав подсечку, я вытащил средней величины, как мне показалось, окуня. Но, присмотревшись, я удивленно обнаружил неизвестную мне рыбу. Неприятный серый узор ее наводил на мысль, что она, может быть, не съедобна

Бывает, чем глубже копаешь, тем дальше от смысла. А он на поверхности, в сущности, прост. Так и у меня. В одном, да еще последнем доме прожил половину жизни. Вторую половинку, серьезную. Первая вообще не в счет, подготовка, разгон...

...она всю жизнь трется возле людей – реальных и вымышленных.

не могу всё-таки не признать, что если и существуют на свете тексты, чьё влияние на человеческую психику может иметь совершенно непредсказуемые последствия, то мы здесь безусловно имеем дело с одним из них.

...в ЦК КПСС так именовались литературные таланты, и у него в голове они именовались только так. Ведь червяки – это те, кто, будучи зарытыми в прах земной, шевелятся. Прах земной – это полное молчание о Божьем даре. О них молчат, а они шевелятся. Прах земной – это и есть бытие этих тварей.

Что-что – а дорога эта оставалась неизменной с тех пор, как Бог создал корабельный лес, а корабельный лес создал Гржевск.

...скажем, незначительно «передвинуть» Луну – чтобы справиться с возможным повышением уровня океана, держать разливы под контролем? А по истечении необходимости «поставить» Луну на место. Может быть, надо заставить ее вращаться чуть быстрее – и рассчитать, как и насколько.

Я знаю её тыщу лет, и она пребудет во мне до скончания века. Впервые её появление отмечено византийскими хрониками, к которым у меня не было доступа, но каким-то косвенным (почти бессознательным образом) я об этом узнал. Потом было её преображение в Старой Руссе – Людмила, потом – верхоглядная жена какого-то князя, убитого в том то и том то году, а она, сохранившая чудом жизнь и свою, и чадушки, появляется на арене псевдоистории через пару столетий. Матрона. Боярышня.

Слово! Перед операцией вы его загадали, чтобы вспомнить, отойдя от наркоза. Это слово – мостик между «до» и «после»...

Они канули в ночь со своими угрозами, а я долго не мог уснуть. Мне представлялось, как эти трое рыщут сейчас по станции, ищут того. Найдут и тоже будут его резать.