Рейтинг публикаций

...в романе Елены Хаецкой найден третий способ реализации несторианства в современной культуре. Несторианство может быть представлено как коллективная личность спасителя, как отдельная личность для репрезентации человеческого и исторического аспекта спасителя, а также как единое сложное существо, обладающее двумя личностями для выражения двух его природ.

Ольга Балла: "...Языком этих мест мне выговаривалось и по сию минуту выговаривается самое коренное о жизни, смерти, смысле, надежде и безнадёжности, одиночестве и совместности и прочих экзистенциальных константах. Что до снулых коробок, в частности пятиэтажек, – это вообще область интенсивных проекций. Москва вся состоит из памяти: чем дальше, тем больше, это её основная материя; она вся жгучая, вся – текст, который состоит из подтекстов… вся из чувствительных нервных узлов, коснись любого – вся психосоматика содрогнётся. Вся Москва с Московской областью, особенно по Ярославской железной дороге, – моя персональная смысловая и эмоциональная история, личная экзистенциальная карта, постоянно подвергающаяся дорисовыванию и уточнению.

Стремление к познанию человеческой души привело Гоголя к самопознанию и Богопознанию: «О, как глубже перед тобой раскрывается это познание, когда начнёшь дело с собственной своей души! На этом-то пути поневоле встретишься ближе с Тем, Который один из всех доселе бывших на земле показал в Себе полное познанье души человеческой». Неизбежное следствие самопознания – самовоспитание: «узнавать душу может один только тот, кто начал уже работать над собственной душой своей».

...мы видим характерные черты метапрозы, присущие стилю Шесткова, а уж метапрактика, как определяют этот термин его создатели – и вовсе характерная особенность нашего московско-берлинского автора, проживающего множество жизней внутри одной, т.е. исповедуя «метафизическое насыщение каждого физического действия».

1-3 номер известного журнала «Дон» разнообразно и густо знакомит читателя с художественным творчеством священников: и огни, вспыхивающие в недрах их текстов, зажжены по-разному: но никто неколебим в вере, равно – никто не грешит пустословием...

Вид из окна: все люди стиснуты рамками Случая, играющего заглавную роль. Онтологическое окно открыто…

Прекрасная чаша занятия, подъемлемая людьми к небесам: и далёкость их – равно: пришли и уходят – особым фокусом расцветает в реальности…

Этот военный офицер, «циник высшей руки» и «сумасброд» оставил такую память, что спустя 72 года о его проделках сообщает генерал-майор Чернов И.В.
Хронотоп и погружение в эпоху.

В принципе – он пишет философские исследования жизни, расцвеченные её красками, если они звучат приглушённее, значит музыка места к этому располагает.

Светлый стоицизм мерцает за строчками: «Герменид говорил, когда мы умрем, очень удивимся. Скоро я это узнаю. Я уже на краю того моря. Я уже в нем. Погрузилась до пупа. И, кажется, до пупа растворилась… Я – Соляная кукла. Скоро я узнаю то, что уже знает мама».

Проза Газданова рефлексивна. Повествование в наиболее характерных, «газдановских» вещах ведётся от первого лица, а всё описываемое: люди, места, события — подаётся через призму восприятия рассказчика, сознание которого становится осью, соединяющей разнообразные иногда казалось бы, никак не связанные звенья повествования.