Рейтинг публикаций

Вернулся к вечеру. И выгрузил из прицепа вещь странную. Гроб гробом. Только прозрачный. Из плексигласа. Крышка повдоль резиновым жгутом обложена, а у изголовья - отверстие. В него труба вставляется, метра полтора высотой. Раструбом. А у изножья - крюк. (...)

Эволюционная теория Ганса Андерсена не верна, - пришел к тупиковому убеждению Дарвин, - ибо гадкий утёнок не может превратиться в прекрасного лебедя, а может трансформироваться только во что-то уже действительно гадкое. Но романтизм Ганса Андерсена все же не прошел бесследно, и Дарвин, чтобы не раасстраивать человечество, решил возвеличить его хотя бы над обезьяной .

одесское «полный идиёт» вовсе не имеет в видy ни восклицательность и ослепительность, ни злобность и ярость, а только грyстнyю констатацию факта, что, вот, еще один человек показал, насколько своей выгоды не понимает...

...И они отправили отрока назад – в Иудею, где жарко и жёлто блестели пейзажи, и люди были нравом грубы, как и в большинстве мест тогдашней земли; монахи, отправившие его домой, уверены были, что как бы и с кем бы ни шёл он – с ним ничего не случится.

...я оседлаю фонарь, в воздух подымусь, на луну попрусь, головой взмахну, земле что-то прокричу и полечу – к зелёному лунному врачу, чу-чу-чу, ча-ча-ча, морда просит кирпича...

...как спасти честь мышления после Освенцима?

Не обращая ни на кого внимания, играют две девушки. Одна в накидке и джинсах. Другая - в красном платье. Брюнетка и шатенка. Обе худые. Шатенка курит, брюнетка нет. <Твой ход>, - говорит шатенка. Брюнетка отпивает вина из бордового бокала. Прицеливается и ударяет. Попадает в сукно кием. Полупьяно смеется.

Целое достойно быть Целым: море, время, пространство, мир, человек. Человеку принадлежит право выбора. Только надо стремиться к тому, чтобы выбирать не часть, не фрагмент, а Целое. В Целом есть всё: нужное и лишнее, хорошее и плохое, белое и чёрное, восторг и страдание, боль и счастье. Если вместить в себя Целое, фрагменты будут не так важны.

...как будто хотела рассказать о себе сама жизнь. Как она есть. Что есть образ и что есть реальность. Попробуй, расскажи о разломах, расскажи о разрывах, об иллюзиях, об алкоголизме или пока еще только пьянстве, расскажи кому-то, кому? Прусту? Гаррелю? о вездесущности времени?..

Так вот, я лег в маленькой комнате, а она пришла, разделась и улеглась на меня. Вскакиваю, а она говорит: “Что ты делаешь в моей постели?” И видно, что она так смущена, ей так неловко. “Извини, -- сказал я, -- сам не понимаю, как такое получилось” -- мы теперь только и делаем, что извиняемся и раскаиваемся. Стали ласковые и заботливые, и больше не кричим, как только поняли, что только и ждем, когда она умрет, когда освободит нас. В нас закончилась любовь, одна обязанность осталась. Одна (пауза) порядочность.

Как только я научился говорить, я стал донимать своих родителей бесконечными вопросами. «Что? Зачем? И почему?» – меня интересовало буквально все. Но единственный ответ, который я слышал от отца и матери, был: «Бог его знает.»