Рейтинг публикаций

Рассказывают, что поначалу у них всё шло отлично. Дело было так...

...сидя перед белым листом монитора, засыпанного множеством значков и рисунков, разнообразных иконок, будто в неком храме информации, он усиленно пытался понять, что и когда случилось с ним за последний день и предыдущую ночь, почему у него в руке находится фиолетовая переносная память, почему она так мучительно и необычно отозвалась в его памяти...

Cтранно, в картинах ищем реальность, а в реальности – картину.

Одиночество на глазах у людей – что это такое? Это было невозможно, непривычно, неприятно. Я казался себе всех пугающим преступником. Наказание неминуемо! И я сам себя убирал с глаз людских в чулан, сарай, самые темные углы коридора: у двери и возле умывальника. Непонятно было, дрожал я там от холода или страха. Но мысль все равно держалась в моей голове, и я не уходил. С ней, как с заразной болезнью, нигде ведь не будет мне покоя. Неделю спустя я подхватил воспаление легких, потом осложнение на уши, лишился сознания, был заточен в больницу. Там, для ухода за мной, истратил свой отпуск отец.

...в любом обществе я, сознательно или нет, ищу «тихих» и стараюсь наладить с ними контакт, чтобы вместе противостоять жестокому миру.

Он пришел в сорок шестом году победителем, надеясь построить новую русскую жизнь

Какой-то старый герой Маркеса из «Ста лет одиночества», когда ему показали кусок льда, сказал, что не видел на свете ничего удивительнее. Когда я смотрю и вдыхаю первый снег, я его понимаю.

Именно Фанечкой мир объяснялся с Арзуль. Фанечкой он ее уколол...

В старину колодец славился чистой студеной водой. Ее всегда было много. До половины сруба стояла, как ни вычерпывай. Лечила без всяких наговоров и причитаний. На войну, бывало, кадушками отправляли – раны солдатам примачивать. Не портилась, не протухала в дороге. Выпьешь с похмелья стакан – и сразу в организме порядок: кровь очищается, бодрым и молодым себя чувствуешь

Все лето котельная была на амбарном замке, а оставленное на произвол дождей хранилище угля облюбовали ленивые голуби. И вот сюда, в грязь и пыль, занесло наших симферопольских влюбленных в поисках уединения.

Теперь каждый раз, отправляясь на маяк, Андрей брал с собой Гонца. Водил его одной и той же дорогой, нередко приговаривая: "Запоминай этот путь, запоминай хорошо. Недалек час, когда пойдешь один, пойдешь с вестью".