Рейтинг публикаций

Прежняя жизнь и предыдущая жизнь – это не одно и то же

Она ничего этого не знает. Она путешествует вне меня. Она спит, едва дыша. Почему-то она всегда дышала во сне совершенно незаметно, так, что я постоянно за нее беспокоился. А теперь дыхание и вовсе не слышно. Боже мой, где она? Кто я?

Образовался новый Вавилон, где языки в один соединились, - продолжал вещать гость из будущего, - Во сне один всем снился общий сон, и в унисон сердца живущих бились. Исчезли вкусы, стили и цвета. В сердца вселилась пустота, и красота накрылась медным тазом.

...древность драконов...

Симфония краснеет до ушей, // мохнатый тенор плещется в бассейне, // дни сплющены, как головы ужей, // и греются на солнышке осеннем.

Дело не в том, что "Запах вишни" отсылает к "Университетской поэме" Владимира Набокова, а в том, что Шульпяков все чаще и чаще отказывается от рифмы. И без того повествовательный (сюжетный) характер его поэзии становится всё более и более повествовательным. Я не знаю, хорошо это или плохо, я знаю только, что Шульпякову необходимо начинать писать прозу. Если воспринимать поэзию как подготовительный этап каждого пишущего человека, нарабатывающего собственный стиль и способность к точности формулировок, можно сказать, что Глеб Шульпяков находится на правильном пути. И что прозаик из него может получиться просто замечательный. Ну, то, что ничуть не худший, чем поэт, это точно.

Люди делятся на тех, кому есть, что сказать – и тех, кто в растерянности. И слово, сказанное вовремя, – иногда помогает кому-то выжить

Вообще-то, Владимир Аристов - мой любимый поэт. Но начинаем мы с его прозы. Неожиданно для всех, Аристов написал роман, достаточно сюжетный и динамичный (хотя и не без медитативных кусков), которым хочется немедленно поделиться.

По мере срастания со здешней жизнью (он говорил себе, что так происходит срастание после перелома), он начал отчетливо сознавать, что попал в сверхстранную, но при этом необычайно устойчивую ситуацию, которая буквально сковала его по рукам и ногам. Он чувствовал себя в Туганово под защитой, но был, пусть временно, в месте заключения.

Город – гигантский. Человек запутывается в нем, как в паутине, пытаясь найти самого себя и свою судьбу.

И постепенно мир окрестный // его все глубже вовлекал // в тот хаос стройный и чудесный, // где он давненько не бывал. // Под сонный шелест листопада // откормленные облака // ползли на юг – за стадом стадо; // туда же двигалась река...