Рейтинг публикаций

«Перед нами – почти неизученная ветвь русской культуры, на протяжении полувека росшая и плодоносившая в великой чужой стране. Из сотен русских поэтов, живших в первой половине ХХ века и печатавшихся там же, время отсеяло около шести десятков имён, забвению не подлежащих...»

Русские мы! Это, право, вселенский экстаз. \ Русские мы! Это прямо в ладошку гвоздь ржавый! \ Что будет дальше? Голгофа. И ты знаешь сам. \ Пой вместе, пой, коли русский, а это всё значит, \ ты – не предатель, \ не – Брут, \ ты – не Каин. \ Ты – храм, \ что на крови. И ты жертва – святая теляти… \ Ты – кто сражался все восемь безумнейших лет, \ ты – кто в подвале провел своё детство ребёнком! \ Пой о победе! Из всех долгожданных побед: \ всем вопреки, этим нацикам, этим подонкам! \ Пой, как седой фронтовик, пой, зайдясь от восторга!

Так начался их странный роман. Если вообще эти болезненные надрывные отношения можно назвать романом.

Пардес — один из наиболее употребительных топосов в аллегориях и притчах. Чаще всего он охраняется от вторжения посторонних, к примеру, в притче из Пиркей рабби Элиэзер (44) его охраняет пёс. Пардес из нашего рассказа не охраняет никто. Что отнюдь не означает, что каждый в него может войти.

Я шёл на расстоянии трёх метров – \ Чтоб от меня летело всё по ветру, \ И чтоб он дул от этих дур двоих. \ Одна из них была весьма приятна. \ - Готов короновилы взять обратно! – \ И предложил идею «на троих». \\ Их было мало. \Оказалось много. \ Их целый взвод вдруг перекрыл дорогу. \ Потом их оказалось целый полк! \ Как это вышло не возьму я в толк.

Из десяти мер мудрости и красоты девять достались Иерушалаиму, остальному миру — одна. (Авот дерабби Натан, А, 41)

...автобус встал на светофоре. Я головой о стекло заднее ударился. И вот увидел сквозь него на асфальте в одной из трещин ещё трещинки, и они все сцеплены в слова: «Улица БОЖЕ УПАСИ». И усилие сквозь грязное стекло прочитать обострило до невозможности зрение: в этих буквах ещё увидел трещинки, из них опять: «Улица БОЖЕ УПАСИ», а в них ещё мельче: «Улица БОЖЕ УПАСИ»...

«СОЗИДАЙ, НЕ РАЗРУШАЯ!» - вот лозунг Монокосма.

Радиус звука, умноженный на мировоззрение, \ Должен делиться, но не делится впечатлениями. \ Это как незначительное фотонов давление \ На парус солнечного дыхания \ Рождает в человеке сопротивление. \\ Так и мы в звоне и сопении тишины \ Можем молчать долго. \ Пока из-за стены \ Не выползет хотя бы крошечная незабудка \ Посмотреть с любопытством \ Насколько это молчание жутко.

В «Дневнике литератора» он запускает свои дроны-драконы в петербургские мрачные небеса и даже разводит питомник этих крылатых змеев по месту жительства в районе Александрино, приобщив к этому занятию живущих поблизости приятелей-литераторов.

Теория времени Делеза (и, собственно, образ-время), таким образом, имеет прямое отношение к идеям Хайдеггера. Подлинное настоящее, по Хайдеггеру, возникает не в чувственном восприятии и не в акте сознания, а в экзистенциальном «мгновении-ока», фиксирующем бытие в его разомкнутости.

Утро зимнее с узором \ На морозных тёмных окнах. \ В темноватом свете лампы, \ Мама завтрак мне готовит \ На блестящей белой кухне, \ И в яичнице-болтанке \ Сонно вилкой ковыряюсь. \\ Хор поёт мне пионерский \ О Неве и об «Авроре», \ И Серёжа Парамонов, \ О судьбе своей не зная, \ Всё солирует задорно… \\ Молодая моя мама \ Убегает на работу, \ И жемчужною помадой, \ Глядя в зеркало на ножке, \ Красит губы, как в улыбке.