Рейтинг публикаций

Нет, я не люблю его. Не люблю его больше, чем любила своих подруг или любимую учительницу, или цветок на обоях, или тетю Алину, которая, когда я маленькая была, приезжала раз в год и наполняла весь дом смехом. Я не люблю его так, чтобы хотеть с ним жить

Бывают странные сближения. Это - эссе о двух странных, обманчивых романах – «Элементарных частицах» Мишеля Уэльбека и «Профессоре Криминале» Малькольма Бредбери. Лондонский генетик Михаил Спиваков дебютировал в «Эгоисте» тонкими заметками о книге Михаила Гаспарова (с отсылки к нему он начинает и нынешний свой текст), темы заявленные в том эссе продолжаются в эссе нынешнем. Что особенно приятно.

После осмотра ночная директриса ушла в столовую пить чай и смотреть сериал по телевизору. До 10 часов вечера её никто не беспокоил, а потом, по собственным показаниям бабы Веры, откуда не возьмись, появился молодой парень с чертовскими рогами на голове.

С одной стороны они тосковали от одиночества и разделенности, с другой - не хотели терять свою, пусть даже иллюзорную, но в муках рожденную уникальность

Спустя месяц в комнате Владислава делали генеральную уборку

С запада нас омывает средиземное море – реликт древнего океана Тетис. С востока страхует набережная с какими-то высокими домами.

В детстве Вилен перенёс полиомиелит. Можно сказать, что болезнь его пощадила, – он только лишь прихрамывал, и не сильно. Родители его расстарались, сделали всё, что только было возможно. 16 пластических операций на мышцах голени. Скорее всего, из-за этого он боялся врачей, – из-за всех этих хирургий. Стоматологов, думаю, он по той же причине боялся

Авторский замысел становится понятным, если ты добираешься до конца текста. Или, хотя бы, до его середины. Поэтому прочи-тать следует хотя бы половину. Мы растягиваем публикацию романа на три больших куска, поступая против своих правил (обычно я стараюсь вывешивать тексты небольшими порциями) только лишь для того, чтобы замысел Негина проступил во всем своем первозданном великолепии. Это странный роман «из новых», постсорокинских текстов, ма-нифестирующий не только внешнюю (формальную), но и внутреннюю свободу. Однако же, важно почувствовать за этой независимостью и манипуляциями, нешуточную авторскую боль, делающую «Кипарис во дворе» особенно ценным. Роман начина-ет работать там, где в авторском замысле возникают прорехи, когда текст, на какое-то пространство, теряет своё самодовольное лицо. Это это очень искренняя книга, читатель.

Как тебе объяснить, что пришла зима, // Что теперь не время сходить с ума, // Что идет бескормица, нам грозя, // Что личины волчьей терять нельзя?

«Проснувшись однажды утром после беспокойного сна, – вслух процитировал я, глядя на коробку, – Грегор Замза обнаружил, что он у себя в постели превратился в страшное насекомое...»

Вспоминал конкурс поэзии, на котором я наконец-то прозрел и понял, почему люди ненормативно ругаются. Они ругаются матом по той же самой причине, по которой пишут стихи.

Я не ощущаю то, что вокруг, как реальность