Рейтинг публикаций

Может ли средневековый манускрипт повлиять на исход президентских выборов в России начала двадцать первого столетия?

...какое мужество жить, Бетховен.

Девочка училась со мной в одном классе. Сейчас сложно выудить из черепной коробки хотя бы одну-единственную подробность о том, как она выглядела, просто девочка как девочка, ценность воспоминания в другом, зачем она пришла в тот день к нашему дому, поднялась на четвертый этаж и позвонила в дверь.

Спустя месяц в комнате Владислава делали генеральную уборку

Так в рай хотелось, что в златой пыльце и в синей пыли – не узнала ада.

Я не ощущаю то, что вокруг, как реальность

...я поэт и воин, а вокруг только женщины, неврастеники и ублюдки.

– Троцкий, Троцкий, – бормотал он себе под нос, будто лично был знаком с Троцким, и сейчас вспоминал ушедшие дни, когда они были вместе. Но Троцкий, видимо, разочаровал его, потому что его лицо вдруг приняло жестокое выражение, и он что-то пробормотал про Вечного жида, обреченного на бесконечные странствия и ссылку.

А кем был Иисус?

Авторский замысел становится понятным, если ты добираешься до конца текста. Или, хотя бы, до его середины. Поэтому прочи-тать следует хотя бы половину. Мы растягиваем публикацию романа на три больших куска, поступая против своих правил (обычно я стараюсь вывешивать тексты небольшими порциями) только лишь для того, чтобы замысел Негина проступил во всем своем первозданном великолепии. Это странный роман «из новых», постсорокинских текстов, ма-нифестирующий не только внешнюю (формальную), но и внутреннюю свободу. Однако же, важно почувствовать за этой независимостью и манипуляциями, нешуточную авторскую боль, делающую «Кипарис во дворе» особенно ценным. Роман начина-ет работать там, где в авторском замысле возникают прорехи, когда текст, на какое-то пространство, теряет своё самодовольное лицо. Это это очень искренняя книга, читатель.

Эрик не так давно прочитал в одном научном журнале, что после приёма большой дозы ЛСД у человека может совершенно измениться личность. Он сыпанул Боровому в чай весь ЛСД, который он смог у приятеля в тот момент приобрести, вывел уже погружённого в сокровенные глубины собственного «я» Борового на улицу и оставил его в компании молодых чёрных людей, столпившихся на тротуаре вокруг гетто-бластера.