Рейтинг публикаций

Вот оно - долгожданное и предсказанное классиками марксизма время единения народов. (...) эти греки, аджарцы, армяне уходили от Кузи; они шумно забирались по шторм-трапу на палубу «Фатико». Они пытались быть так же веселы, как мы, как кто-то из нас, сидящий на вёслах. Но где им! Не догонят! Не дойти им до такой глубины философского осознания действительности, не понять, что из наших глаз сама вселенная смотрит на этот провинциально-расфуфыренный мир со спокойным любопытством вивисектора и таксидермиста.

...так смотрят на море, небо, луну, лес и траву. Не для того, чтобы знать, а просто, чтобы видеть. Великая пустота подкралась и встала на цыпочки. Душа полетела вниз, как огромное яблоко в ночном саду. Солнечное утро опрокинулось вслед за душой-яблоком.

Мы всегда смеемся, оказавшись рядом, всегда. Наши мужья не так славно ладят друг с другом, и, пожалуй, ревнуют к нашей дружбе, но как-то тихо, исподлобья, не осмеливаясь покуситься.

...Всю начинку выломали, оставили только стены, начали котлован рыть – стены и рухнули. Теперь ваше фото – история...

«Прочтите до конца, и вы всё поймёте. Дело не в количестве этих монстров, а в той непобедимой среде, породившей их, которую мы называем русской деревней, нашим народом, да как хотите».

Они канули в ночь со своими угрозами, а я долго не мог уснуть. Мне представлялось, как эти трое рыщут сейчас по станции, ищут того. Найдут и тоже будут его резать.

Старуха, хлебнув поминальной водки, прослезилась. Она пережила старика на 10 лет. А пока надо было думать о будущем. Дом приходил в негодность, весь скособочился. Из сына-то хозяин никудышный. И со снохой старухе не повезло: их не брала «сварка». Переехать к дочери? Так та в казенной квартире живет. И мужик у нее алкоголик. Что делать? Надо было думать. Тяжело, со свистом дыша, надо было жить

Шел моросящий дождь. Зима стояла довольно теплая. Было утро нового дня, нового года, нового века и нового тысячелетия. После встречи Нового года у лейтенанта милиции Ивана Петрова болела голова.

В возрасте от семи до четырнадцати лет все мы были крупными специалистами в области пиротехники.

Мой мир полон этих инв. №..., они есть везде, на настольной лампе, радиоприемнике, диване, шкафу, кастрюлях, простынях, подушках...

Биомассу пускали туда, где её не хватало. Своё тело можно было завещать на те нужды, которые казались человеку особенно актуальными. На биоудобрения в теплицы, на корм свиньям или питательному планктону. Какой-нибудь удивительный здоровяк мог рассчитывать, что его разрежут на органы. Особенно толерантные люди и романтики могли завещать своё тело «на исполнение этнических обрядов».

Лейбниц, поворачивая голову в мою сторону, говорит: «Мир восходит к самому себе по степеням совершенств незаметными переходами. И никаких скачков».