Рейтинг публикаций

Оса – порфира – чудо – чадо – чад.//С желтком тревожным фонари на Мойке.//И застывают уязвленно стройки//пока в театре седоки сидят.

Руми и Шамс стали неразлучны. Их Дружба сама стала одной из исторических загадок румиведения и мистического суфизма.

А вода бежала тонкой, еле заметной струйкой, струилась и капала. Вода капала. Капала, эхом отдаваясь между висками и где-то там, слева, ближе к позвоночнику

В библиотечке <Эгоиста> мы уже публиковали фарс кишинёвского журналиста и прозаика Владимира Лорченкова <Иисус из Сант-Тропе>. Стиль Лорченкова - странный микс из магического реализма, как латиноамериканского (Маркес), так и восточно-европейского (Павич) разлива, постмодернистского пересмешничества (обыгрывание библиейских реалий) и вполне серьёзных фабульных экспериментов. Таковы и нынешние <Три нити>, сложная структура которых, словно бы раскрашена в разные, яркие цвета, насладиться которыми можно только если настроишься на особую, поэтическую, но и, одновременно, аналитическую волну.

И голоса соловьев в музыке двадцати свирелей

Берджесс решил подняться повыше. Туда, где начинается космос. Его чуть было не сбила противоракетная оборонная система США, но Берджесс увернулся.

Мне показалось мало одного мнения о фильме Гаспара Ноэ «Необратимость» и в пандан к эссе Инны Кушнаревой, предлагается текст питерской культурной журналистки Виктории Смирновой. Обожаю такие стыки, разные стороны одной и той же медали. Впрочем, если верить Борхесу, таких сторон может оказаться бесконечное множество. Вика Смирнова работает для журнала «Красный» (северный вариант «Афиши»), пишет (или писала) о кино, в том числе, для культурно-информационного сайта "На волне.ру" (хороший был сайт) и газеты "На дне". Считает, что особых заслуг перед родиной не имеет, отчего смотрит все эти movie особенно концептуально и пристрастно.

Город тих и спокоен. Он дремлет в счастливом неведении, он блаженствует, не зная, какая судьба ему готовится его же гостями. Он стар, даже более чем стар – древен и все эти мимолетные странички его же истории его не волнуют.

Всегда интересно, когда один писатель говорит о другом писателе. Особенно, когда творческие методики их выглядят как едва ли не противоположные. Игорь Клех является идеологическим противником романа как жанра. Сергей Солоух хотя жанра рассказа не чурается, но, тем не менее, становится известен, прежде всего, как романист.

Не было ни птиц, ни почек; и все же это была весна.

Доктор, будто облитый холодным душем, отшатнулся от молодого человека и покосился на дверь туда, где в коридоре сидел беспокойный дедушка – очень достойный человек, член профсоюза, известный инженер и «кандидат на инсульт». Потом он снова взглянул на внука инженера.