Рейтинг публикаций

...сформировались ошибочные толкования, из которых главное – взгляд на роман Мастера (а заодно и на весь булгаковский роман) как на апологию христианства.

...Левий Матвей, объявив Свет Богом, а Тьму дьяволом, допустил ошибку, которая имела в истории весьма трагические последствия. Роман мастера как раз и исправляет эту ошибку. В сущности, это новое Евангелие, призванное воспроизвести предвечный текст и вернуть жизнь на путь истины.

...поддерживают костер дружбы народов и экономят электричество многие авторы, и действительно, отрадно слышать их трассирующую сквозь расстояния перекличку. Точнее, «и радостно мне слушать перекличку / поэтов всех народов, всех времен», - как писал киевский классик.

Я не знаю другого произведения в нашей литературе, где бы смысловым ядром книги было ожидание рождения детей зрелым, социально успешным, а никаким не нью-эйджевско-альтернативным мужчиной от совершенно законной жены.

С Гражданского (Средней Мещанской) надо, перейдя Вознесенский мост, пройти чуть вверх по каналу Грибоедова, а потом свернуть налево. Дом № 15 в самом конце Средней Подъяческой.

...«жить в обществе и быть свободным от общества нельзя». И Виктор Пелевин, следуя этому правилу, даже, можно сказать, – завету, в этой повести, как обычно связывает историю с современностью, включая в повествование приметы и советского времени, и современной постперестроечной России...

...отсутствие внятного читателя, внятного слушателя или собеседника писателя, по моему мнению, и есть главная особенность современной русской литературы.

В частном разговоре меня спросили, как я отношусь к Ольшанскому, имея в виду именно последние события, и я ответил, что <никак>. Никак, потому что меня мало заботят его политические пристрастия, а гораздо интереснее мне будет, когда закончатся декларации и начнётся собственно дело, т.е. его работа литературного критика и публициста. Тогда и будет о чём говорить, а сейчас я по этой теме отметился и её закрываю.

Генрих Вёльфлин «Ренессанс и барокко», Джорджо Де Кирико «Гебдомерс», Дмитрий Бавильский «Скотомизация».

Этот славянский хаос, растворяющий любой порядок, мгновенно структурируется и обретает непреодолимую твердость, как только заходит речь о роде и земле: «Рассказывают, что русские отступают лишь до могил своих предков, как до последнего предела. Дальше – небытие и то, что в нём». В богатой русской культуре есть разные пределы и константы бытия, но в рамках художественного мира сборника сила и память рода – одна из базовых ценностей, выстраивающих мир.

Собственно, социальный пуант художественной прозы автора романа и заключается в реализации старой эмигрантской метафоры того, как просто однажды потерять себя, «совпав» с развалом системы, сменой вех и заменой режимов. И тогда сюжетное кружево вокруг сухих фактов истории, известных каждому, оказывается динамичной прозой, изящной виньеткой, да чем угодно оказывается, поскольку наполняет эту самую историю (семейную, государственную, мировую) художественным компостом личной драмы.