Рейтинг публикаций

Еще недавно Наталья Владимировна была Татусей, всеобщей любимицей. Танцевала вечерами на деревянной сцене, прижимала к груди полевые цветы восхищения. Сидела на кровати в коротком розовом, небрежно раскидывала коленки и рассказывала о своих победах.

Смерть, приходя, оплетает остающихся массой мелких, совершенно необходимых обязанностей...

Последней мыслью Сенечкина было: «Эх… Не будет династии Сенечкиных». Последним увиденным Екклесиаст был: он в ствол дул, выдувая дымок голубой; и последним услышанным было – он ворчливо бурчал: «И откуда у нас медведи берутся?»

...ведь тоже Твои создания, Господи, хоть и "Аллах акбары".

В рецепте было написано: очищенные клубни топинамбура две минуты бланшировать в кипящей воде. Отваренный топинамбур размять с молоком. Взбить топинамбуровую смесь в две чашки для кофе-капучино, добавить по ложке сливок. Подавать, украсив красной икрой.

Двери метро всегда так туги. Но я иду. Иду… это точно. Но я ли? Ну да, я, ибо двери туги. Ведь кто-то их должен открыть. Сами они не открываются. Значит всё строго так, как я и задумывал. Мрамор ступеней всегда холоден и молчалив. А над ним – аллея сквозь тень дубов. Одна на всех – тень. А где-то в глуби ея надо найтись и ждать. А ещё лучше – затеряться. Но тоже ждать. Ону. И она придёт.

Без вздорной, упрямой, ироничной веры, что чайный гриб дарует бессмертие, а золотуха лечится наложением рук, наш мир превратился в унылый работный дом.

Красота – это не свойство, это предмет, она быстротечна и бывает святой или порочной.

С боковых сторон двора стояли сараи для дров – голдорейки. Были они деревянные, почерневшие от времени, двухэтажные, с лестницей наверх и галереей на втором ярусе. И на обоих этажах – много–много дверей, за которыми хранились дрова, собственно сараи, каждый на две семьи.

Санитарки уже пришли. Переодеваются. И чтобы не задерживать друг друга, обмениваются последними новостями на ходу. Сейчас натянут ссохшиеся халаты, зажгут в коридорах свет и пойдут в полный голос считать по палатам использованные лампочки, наволочки, простыни и полотенца. Начнётся неизвестно кем и когда заведённый крикливый обряд сдачи и приёма смены

Проверяли целенаправленно со знанием дела. Угадывание, что посмотреть и куда обратить внимание, было поразительное. Наличие у них своей путеводной звезды в коллективе «Пимокатного завода» и может не одной не вызывало никаких сомнений.

– Знаешь, я никогда не любила тебя. В раннем детстве боялась, а потом ненавидела. Зачем тебе этот мир, где тебя не любят? Мать повернула ко мне голову. Я заметила в её глазах интерес.