Рейтинг публикаций

МАГЕЛЬ: Мы – русские люди, Летягин. Ментальность. Всякая борьба, а также нытье по сему поводу не имеют перспектив.

Созвучия не случайны. Даже, если кажется, что никакой связи нет, например: утопия, утопленник...

А если пойти по первой тропе, то храм божий не минуешь. И там можно прислониться к оградке, закрыть глаза и взмолиться всем прогнившим нутром: «Господи, ты есть, я знаю. Помоги мне в малом, прошу тебя. Помоги лекарством. Отплатить мне нечем. Ты знаешь. Да и не надо тебе ничего. У тебя все есть. Святые большие и малые, великие, преподобные, юродивые и мученики, святители и равноапостольные. А ты меня, малого, не забудь. Помоги». И верите? Помогает. Не всегда, но помогает. Иногда от жалости слеза блеснет. Всех мне жалко.

...И не знаешь, чего больше, жалости или восхищения… Они собирались в кафе и кинотеатре, которые создали сами, учили друг друга в школе, ходили в церковь, которую построили и в которую приехал самый лучший в мире священник… Какие у них были глаза, скрывал ли их взгляд, потухший или светящийся, все те мириады ощущений, которые наслаивались, нанизывались с каждым днем…

Можно ли ссылаться на здравый смысл, если у каждого он свой? И если здравый смысл субъективен — допустима ли ссылка на него вообще? А если он не закреплён в законе, но влияет на поведение, кто должен быть судьёй — закон или разум?

Жена говорит: «я не жена писателя, иди в болото со своим романом. Моя жизнь пуста и бесцельна, я к внукам хочу. Тебе я щи варю впустую, а внукам буду их варить с чувством восторга». Да. Это душеспасительно. Я думаю об этом с доброй и светлой улыбкой, потому как П.А.Логвинов на кладбище под Москвой щей уже двадцать лет как не хлебал. А вот со мной - он беседует тут интересно, пишет, текст правит, шутит, истории всякие рассказывает. Я говорю ему: Петруха, ты смотри, на улице мороз, снегом всё завалило, а нам в «Топос» на следующей неделе надо два-три эпизода подготовить и послать. Он слушает меня, вроде, внимательно. Но никогда не угадаешь, что у него на уме. (...)

Так начался их странный роман. Если вообще эти болезненные надрывные отношения можно назвать романом.

-Ну, здравствуйте, В.! Не ожидали – вижу по глазам. Но делать нечего. На вас заказ пришел из диспетчерской. Обсуждать его нельзя. Едем, дорогой. Пора!

А как хорошо все начиналось! …И Адам не был еще изгнан из рая…

– Мм… мяу! Здравствуйте, мои дорогие! Как же я скучал без вас! Не просто скучал, переживал, думал, вспоминал. Не буду вас мучить, скажу о главном. Древние говорили: стань самим собой. Я понял, что древние не всё сказали. Должен появиться тот, кто измыслит это до косточки, как это сделал я. Стал собой или не стал, скажут о тебе другие, после, не сейчас, не жди. Древним можно верить, если ты всегда с кем-то. Но, если ты один? Стать собой! − но это лишь полдела. Вторая половина: ты должен отыскать тех, кому ты интересен, кому ты нужен в этой жизни. Вот в чём, друзья, вся правда о любви и дружбе.

...Мы три тысячи лет вместе, можешь меня не обманывать. Расскажи!
Нора посмотрела на ногти, подцепила один другим и ответила, не глядя на мужа:
– Они предложили мне смертного ребёнка…