Рейтинг публикаций

В дальнейшем история вот эта происходит в едва прозрачных сумерках

Если бы я был "товарищ правительство", мудрое и далековперёдсмотрящее, я бы спросил Андрея Левкина: "Товарищ Левкин, что вам нужно для счастья?" И когда Левкин ответил бы (если ответил бы, может же и не ответить, с него станется), я бы дал ему ...

Лимонов и Довлатов остаются двумя самыми крупными бытописателями русского Нью-Йорка. Довлатов – писатель правильный. Лимонов же, как изнанка Довлатова, своей иррациональностью дополняет конформизм первого.

Сергей Юрьенен уехал из страны ещё при советской власти. Голос его, звучащий по радио <Свобода> мы знали лучше, чем его ёмкую, полную пауз и бешенно прущей энергии, прозу. Книги Юрьенена возвращались постепенно - в эмигрантских альманах и малотиражных журналах. Местный литературный истеблишмент, отчего-то, не торопился обратить своё просвящённое внимание на этого остроумного и совершенно <не нашего> человека. Может быть, поэтому?

Поэзия Александра Еременко - пример палимпсеста, развёрнутого комментария к двум столетиям русской поэзии. А мы публикуем комментарии к комментариям - справочный аппарат к собранию стихотворений Александра Еременко.

Есть один частный случай, один хитроумный прием, при помощи которого, дожив до позорных лет, ты сможешь сымитировать свою молодость в виде звуковых колебаний.

Способны ли православная церковь и православное богословие артикулировать в современных терминах своё отношение к лагерям уничтожения, к газовым печам?

После обеда // я убегал к Богу, // в шкаф // и молчал Ему. // прятал Его ото всех // и молчал. // звери и насекомые молились Ему // лапами, // а я молчал Ему // и ничего не мог сделать, // ибо в молчании не было лжи &?

Сколько можно притворяться? Весна не наступит. На этой планете нет такого времени года. Его придумали священнослужители.

Ясно, почему Питер прямой, а Москва кривая. Россияне – нация женственная, поэтому кривизна для нас натуральна.

Я – Кутик, сунку Суз. Нет у меня избы. // Сожгли луллубеи. Мы с ними сражались сутки. // И мы их повергли! Тут с гор подошли касситы.

Юлия Кисина живёт в Берлине, до этого она жила в Москве. Везде, где бы Юлия Кисина ни жила, она творит свою жизнь точно так же, как творит свои лёгкие, воздушные тексты.