Рейтинг публикаций

С точки зрения Чижевского, Толстой-ребенок был ближе к истине, чем Толстой-гений. Возможно, подобные мысли мелькали и в сознании самого писателя, поскольку он неоднократно высказывался по поводу того, что нельзя безусловные космическо-религиозные ценности заменять условными социально-бытовыми (наука, техника, хозяйство), что человек должен приветствовать свою связь не только со своим народом, но и с бесконечностью...

Мы здесь не предлагаем и, тем более, не навязываем какую-то определённую концепцию, а просто, всматриваясь в зеркало истории, делаем попытку разобраться в настоящем. Вот почему речь пойдёт не только об исторических событиях ХVII века, но и об их, так сказать, рефлексах, отражениях в тех или иных умах и душах, взглядах и представлениях, включая и наши собственные.

Замалчивание, вынесение темы на задворки социального пространства (тот факт, что до сих пор говорить о смерти в приличном обществе если не запрещено, то уж во всяком случае "неприлично", очевиден) в очередной раз оказало "медвежью услугу" цивилизации (ранее то же происходило со многими вопросами религии, пола и т. д.).

В эротическом опыте следует различать тело и плоть.

...Деррида изобретает целую систему словесных этикеток, призванных помочь ему в его изначальном стремлении представить философскую идеократию Платоновых идей бинарности противопоставления в качестве основополагающих для истории и теории так называемой "Западной метафизики" (аморфнейший зверь). Центральными персонажами здесь по праву должны считаться этикетки "другого", но в особенности - неологизм так называемого "различия" (и "повторения"(!?)) или французского "differance", каковое призвано обозначить "существительное, используемое для индикации активного неприсутствия себя во времени и пространстве". "Активное неприсутствие". Странное блюдо. (...)

Проливали чистую кровь, \ кровь сыновей и дочерей, \ идолам Кнаана в жертву ее приносили, \ и кровью земля осквернилась.

Правосудие — краеугольный камень угодной Господу общественной жизни. Модель многих речей Иешаяѓу и других пророков — это суд, на котором Всевышний выступает судьей, а пророк — обвинителем.

Среди всех текстов ТАНАХа пророчество Иехезкэля содержит наибольшее число впечатляющих и совсем не простых образцов этого жанра.

Слова «обреченность» в пророчестве нет. Слишком русское слово. Иногда о пророках лучше думать по-русски.

...в средние века акт публичная демонстрация любовного акта была строжайше табуирована социумом, зато толпы обывателей собирались на площадях, чтобы с наслаждением наблюдать казни. А сегодня обычная смерть (не говоря уж о казнях) стыдливо скрыта от взоров толпы, зато созерцание всевозможных форм сексуальности вполне доступно через интернет. Не случайно Ги Дебор называл современность «обществом спектакля». Это общество погрязло во лжи бытийности, оно намного дальше от истины, чем было тысячу лет назад.

Постигнуть поступок, который собираешься совершить, поступком дурным означает не совершить его (вернее, формирует возможность несовершения). Так я понимаю свободу морального действия, которая не подчиняется дурным требованиям.

...было слово Господа Иехезкэлю...