Рейтинг публикаций

Бормотание Гамлета «Быть или не быть» казалось мне детским сюсюканьем по сравнению с моим «Быть или Нéбыть».

Почему именно Африка? Потому, что я посмотрел <Клуб путешественников> про Кению. Меня поразило, что у Кенийцев ноги как у меня.

Мне показалось мало одного мнения о фильме Гаспара Ноэ «Необратимость» и в пандан к эссе Инны Кушнаревой, предлагается текст питерской культурной журналистки Виктории Смирновой. Обожаю такие стыки, разные стороны одной и той же медали. Впрочем, если верить Борхесу, таких сторон может оказаться бесконечное множество. Вика Смирнова работает для журнала «Красный» (северный вариант «Афиши»), пишет (или писала) о кино, в том числе, для культурно-информационного сайта "На волне.ру" (хороший был сайт) и газеты "На дне". Считает, что особых заслуг перед родиной не имеет, отчего смотрит все эти movie особенно концептуально и пристрастно.

…читая Канта, ненароком задаешься вопросом, запутывается ли он сам в своих же собственных критических сетях, или же он намеренно запутывает в них своего читателя, дабы оставить его тем самым в дураках. Именно отсюда берет свое начало то пестрое многообразие в интерпретациях кантовского наследия, каждая из которых претендует на лучшее понимание своего предмета.

Бытие – бульон ещё несуществующих вещей, мириады всевозможных форм растворены в нём, как соль. И вот, о чудо, появляется мироздание, плывёт айсбергом в пучине Бытия. Его твёрдое сияющее тело состоит из той же воды возможности. Разве он не новый прекрасный сон, в котором всегда будет чего-то слишком, а чего-то мало? Разве он не симуляция той соли смысла, что растворена в Бытии?

В современной литературе наблюдается ярко выраженная тенденция создания нового образа жителя бывшей англоязычной (или франкоязычной колонии), который становится главным (или второстепенным персонажем пост-колониальной литературы). Его взгляды сформированы на основе исконных традиций и специфических языковых средств. (...) Авторы часто могут не ассоциировать себя только с конкретной страной, рассказывая о целом множестве стран и взаимоотношений между героями, семьями, целыми материками.

Еще недавно Наталья Владимировна была Татусей, всеобщей любимицей. Танцевала вечерами на деревянной сцене, прижимала к груди полевые цветы восхищения. Сидела на кровати в коротком розовом, небрежно раскидывала коленки и рассказывала о своих победах.

Берджесс решил подняться повыше. Туда, где начинается космос. Его чуть было не сбила противоракетная оборонная система США, но Берджесс увернулся.

Осень… Она – как и все другие, ей подобные. В том смысле, что, как и все другие, она началась еще весной. Самой ранней весной, когда и снег еще не сошел. А уж когда зазвенели и окрасились в цветное леса над рукой, а уж когда зазеленело, все уже стало ясно и на свои места. Ясно было: скоро осень.

...Ну, и что вы потеряли, сударыня на этом культовом празднике тела, среди этих чудовищных мышечных массивов? Займитесь физиогномикой, найдите хотя бы одно лицо... Темнокожий юноша уступает ей место. Браво, молодой человек! Я вижу вы из Индии. Если бы вы только знали как рвалось мое сердце к берегам Ганга, к гималайским вершинам… Знаете ли, ищешь Индию, найдешь Америку. С Колумбом случилось то же самое… А ваши дети еще будут уступать места пожилым женщинам? А внуки?.. Надеюсь, вы не умеете читать мысли, как многие из ваших соотечественников, так что я подремлю, помечтаю, полетаю по волнам моей памяти…

Иной философ (...) силится доказать, что человек всё никак не станет настоящим субъектом, свободным и могущественным, эдаким богом на земле, сверхчеловеком (как будто людям больше заняться нечем). Лекарство от этой «субъектной недостаточности» некоторые видят в том, чтобы «зациклиться на себе любимом»: мол, лишь когда человек начинает говорить «тихо сам с собою», заниматься «практиками себя», становится судьей самому себе и нести ответственность только перед самим собой (как это напоминает декларации террористов, якобы берущие на себя «ответственность» за очередное убийство людей!), вот тогда-то он и превращается в субъекта...

...у него завидное терпение и настойчивость. Ибо он сам для себя интрига, вечное творчество момента, надежда и любовь.