Рейтинг публикаций

Я хочу перестать быть рабом памяти, – ответил Николай и, помолчав, добавил, – памяти моего рода.

Девочки заинтересовались, откуда ночью в нашей палате зайчик. Мы с Элей и Галей решили всех напугать, и преуспели в этом.

Задребезжал старый аппарат с пожелтевшим, словно прокуренным диском. По звонку телефона часто можно определить, кто тебя беспокоит.

Я никто, а ты хоть кто? Может быть, и ты никто?

Как это назвать? Коллаж или оммаж? палимпсест или просто интертекст? питерский плейбой Евгений Майзель составил это произведение из фраз, которые писали Маргарита Меклина и Аркадий Драгомощенко. Надеюсь, что очень скоро в библиотечке "Митиного журнала" (Издательство "Сolonna-Press") Выйдет томик с перепиской этих, очень важных для современной литературы, писателей. Тогда все эти фразы, цитируемые Майзелем, можно будет прочитать снова - в иной последовательности и в новом контексте.

Прислушайтесь: там, подо льдом, говорит осетрина // о нересте, ценах на корм, о подводных теченьях, // о том, что любовь и любовь это разные вещи. // А рядом плотва молодая играет в бирюльки.

И теперь все, у кого была хоть какая-то пара копеек в кармане, рванулись в кухню-буфет, все сметая на своем пути и первые сорок «Мiss» (из двухсот) из этого именного «куриного» хрустального помета исчезли из шикарной кухни так же внезапно, как и появились.

Словосимволы - // Наша среда обитания // Наш негласный взаимный обет: // Придавать конкретные очертания // Тому, чего попросту нет

К этому разговору вообще не принуждает никакая иная мотивация, кроме взаимного интереса и любви к рассуждению, а в нашем случае конкретно – к логосу.

Тексты Насти Трубачевой мне прислал наш постоянный автор Андрей Башаримов. Его вкусу я доверяю - как в литературе, так и в жизни. Да и тексты оказались прелестными. Поэтому мы и даём их в мартовской подборке <Эгоиста>. Про саму Настю мне мало что известно. Башаримыч говорит, что происходит Настя из Москвы, а сейчас находится в Германии, где пишет что-то научное. И у меня нет резонов ему не верить.

Это своего рода претензия Сталину, не выполняющему фаустовскую сделку. То есть М-м чувствует себя обманутым, его надули, отсюда и безудержный гнев на нарушителя конвенции.