Рейтинг публикаций

Завоевывать — весело, радостно. Охранять завоеванное — грустно, печально.

Мир – не фатум, а статум, не рок, а предложение быть на своё усмотрение, стать кем-то по душе, выбирать и сменять роль. В шкафу вечности мириады моделей, из них вполне можно выбрать подходящую и сшить желаемый костюм. Нет ничего готового, есть только возможности...

В России какое-то странное соотношение: хороших женщин во много раз больше, чем хороших мужчин, прямо беда какая-то.

Взгляд на свободу человека как стремление самосознания к изменению себя в собственном существовании в условиях сопротивляющейся среды.

...нужны резервации для тех, кто в каких-то аспектах отрицает современность, и нужно, чтобы обитатели и элиты этих резерваций чувствовали себя в безопасности, не ожидая, что современность придет брать их осажденную крепость штурмом.

Глаза этого ребенка видят совсем другие «фотографии».

Пятница, дние лукави, снег с дождем. Ангел смерти, слетающий к человеку, чтобы разлучить его душу с телом, весь покрыт глазами. Иногда ошибается, слетает раньше срока, тогда дает тому человеку, кроме его глаз, еще два своих глаза. Тот человек становится непохожим на прочих. Кроме того, что он видит своими природными, как у всех, глазами, видит еще и глазами ангела: то, что недоступно прочим. Видит не как люди, а как существа иных миров, столь противоположно своему природному зрению, что возникает великая борьба в человеке

Женщина, стоявшая у трибуны, не была ни молода, ни красива, но на нее почему-то хотелось смотреть. А посмотрев, нельзя было насмотреться. Не понимал Перепелкин, в чем состояла ее гипнотическая притягательность. Скуластое лицо, ладная, но приземистая фигура, икрястые ноги. Одета она была во что-то похожее на железнодорожную форму, а на голове сидел неуместный в аудитории, да и где бы то ни было зеленый берет.

Когда дни Лескова были уже сочтены – 12 февраля 1895 года – в Прощеное воскресенье – к его дому пришёл, не решаясь переступить порог, «злейший его враг и ревностный гонитель, государственный контролёр в министерском ранге» Тертий («Терций») Иванович Филиппов, упорно и много вредивший писателю.

...глаза ее смотрели на Энчо ласково и со смешливым упреком – такой большой, а без гармошки – ну, не надо бежать за вагоном, ну, не...
Последние аккорды «Прощания славянки». Навязчивый ужас расставания.
После отъезда Итаки Энчо дал обет трезвости – он хотел еще увидеть её, он хотел приехать к ней мужчиной, как можно более достойным её любви, вино может этому помешать.

...она удивилась до какой степени странной ей показалась собственная комната, которая вдруг наполнилась звуками вселенной, странным дыханием другого пространства. Он точно был здесь, явно и скрыто, в каждом шорохе квартирного уюта, в каждом дуновении ветра на балконе. Он был здесь даже, когда сгорела каша, убежало молоко, гневно и заунывно засвистел чайник.