Рейтинг публикаций

К 60 годам, когда Михаил Михайлович вышел на пенсию, ему стало от людей тошно.

"В былые времена, задолго до великого затмения, решили боги древности заглянуть в воды первобытного океана шветалоки, дабы узнать, чему надлежит статься в грядущем. И вот, открылось им дурное знамение, что один из богов, самый старший среди них, великим обманом овладеет многими высшими и низшими мирами, так что истина, справедливость и равновесие будут убывать до тех пор, пока законы нравственности не будут сокрушены в конце времен".

и мы идём по зимнему саду, который на удивление полон яблок, \ персиков, философских трактатов малиновых кустов, \ и рядом бежит твой пёс - единственный из псов, \ кто любит меня, тихий и отчуждённый; \ мы трогаем еле слышно шипящие звёзды, \ и их материя всего лишь испаряется под теплом человеческих ладоней, \ но свет их дарит нам шесть секунд абсолютного счастья, \ о котором писал Достоевский; и восторг этот невыносим, \ потому что он исчезает вместе с этим неожиданным летом.

Все лучшие русские романы XIX века были неправильными – французы с англичанами писали правильные, рационально выстроенные романы, а русские классики – неправильные, неоконченные романы в стихах или новеллах, прозаические поэмы, богоискательские детективы, эпос

… На всех этажах мироздания: космология, биология, антропология, повторяется своего рода рефрен, что столь сложная сбалансированность не могла быть результатом случайных совпадений. На этом и основывается теория «разумного замысла», доказывающая необходимость допущения вмешательства Творца на каждом этапе эволюционного процесса. Ведь, если столь сложный мир не мог быть возникнуть как результат «слепого» формотворчества природы, – остается, по-видимому, только одна альтернатива: увидеть за всей этой сложной сбалансированностью некий «космический план» Творца...

Возможно, главный эстетический изыск этого альбома связан с сочетанием плотности звука и его воздушности. «Savoy Brown» не давят, ни к чему принуждают, и, тем более, не стремятся как-то подавить своего слушателя. Они просто увлекают за собой, и делают это легко и свободно.

То ли ухари, то ли беглые, с пересылки – никто здесь не спрашивал, кто, что? Гуляй, пока не хватились. Длинноволосы, грязны, бородаты – ну, выходит, монахи, а более спроса нет.

...Любое утверждение, пусть и подтверждённое опытом со всей убедительностью, будет растворено в беспредельности непознанного, снято новым опытом, вызвав либо недоумение, либо, открывая иные горизонты, новое понимание. Диалектика ясного и неясного, определённого и неопределённого, интуитивного и логичного. Возможно, именно в этом ключе и надо рассматривать дилемму путей познания Парменида.

“Если благочестивая мысль весьма видных представителей богословской науки пришла к сознанию необходимости – знакомить людей с жизнью Самого нашего Господа Иисуса Христа со стороны его человечности, которая так высока, поучительна и прекрасна, рассматриваемая в связи с Его Божеством <…>, то не странно ли чуждаться ознакомления общества с его иерархами как с живыми людьми, имевшими свои добродетели и свои недостатки, свои подвиги и свои немощи и, в общем, может быть представляющими гораздо более утешительного и хорошего, чем распространяют о них в глухой молве, а ей-то и внемлет толпа”. (Н. Лесков)

Он течёт слезой сознания по зеркалу Пустоты, каплей-линзой, обращающей ничто в дыру, делающей её вездесущим оком, каналом снов.

...На какое-то мгновение он почувствовал отчаяние от мысли, что не выдержит и умрёт в этой яме. И яма станет для него могилой, о которой никто никогда не узнает. А наши будут думать, что он струсил и бросил их в бою. Сбежал. От этой мысли солдат внутренне съежился. Он вспомнил, как в спорте он терпел на дистанции до чёрных мошек перед глазами. Терпел, когда казалось, что внутри всё взорвётся, и он умрёт. Но он все равно терпел. Даже когда проигрывал на соревнованиях, он не сдавался. Не сдастся и сейчас.