Рейтинг публикаций

Слепил растреснувшую мандолину. Занимался по немецкому с Петровым. Ходил на гавань. На улице холодно дует ветер.

Нет, что-то не приживались фронтовики в массе своей в этом отвоёванном ими мире. Почему-то упорно не верили они ему и даже люто презирали. Да они, собственно, после этой войны вообще ни во что не верили – ни в Божий суд, ни в человеческую справедливость.

До пятого класса Маленький Серов учился только на пять. Был послушен, аккуратен, прилежен. В запоясанной его обширной гимнастерке ножки в брючках побалтывались как язычки, подвязанные в колоколе. В свободное время он кувыркался в гимнастической секции, был приведен и записан матерью в две библиотеки, два года во Дворце пионеров упорно точил ракету...
Все началось с Джека.

...прыгали в ярко-зеленой, по-горному свежей траве, кузнечики. Мария заметила у одного из них ярко-оранжевый горбик. Горбик состоял из скучившихся букашек, которые, впившись в спину кузнечика, пожирали живьем его плоть. Поймав кузнечика, Мария принялась высвобождать его от паразитов дрожащей в руке палочкой. Она знала: так поступила бы Света.

Слава про Зигфрида ходила однозначная – он достает оружие не для того, чтобы напугать, а для того, чтобы стрелять.

Наверное, человек не может быть всю жизнь честным и благородным. Наверное, он заведомо не способен прожить без подлости и предательства. Но кто мешает воздерживаться от красивых слов?

А больница?... Это место, где собраны несчастные из несчастных под общей крышей, где не всякий врач намерен пребывать более положенного рабочим уставом. Да что врач – любой работающий! Где пациенты обслуживаются (обслуживаются!) группой проходимцев, срывающих с общего котла куш в свою пользу. В психбольницы должны идти работать люди чистые сердцем, светлые головой, горячие душой. Одним словом, цвет медицины должен быть здесь, именно здесь в первую очередь

Как тянется время? Папа любил пофилософствовать. Показывал живую нитку. Привязывал один конец к стулу: вот начало времени. Другой конец тянул - вот так оно тянется. Нитка, как правило, рвалась. Вот наша жизнь, говорил папа.

Граница бытия и НЕ-бытия. Я живу на тонкой – тонкой ниточке МЕЖДУ. Ура! Я пограничник!

в последний день каждого месяца представитель одного из олигархических семейств добровольно шествовал в кутузку, где проводил ровно сто дней в вонючей камере с урками.

─ Раскольников, вы почему убили старуху? ─ спросил следователь. ─ Я Чапаев, это Петька ее откоммуниздил, блин, ─ ответил Раскольников, стушевываясь в суггестивной конспирации, и пошел писать в замаскированный под сортир шалаш знаменитые апрельские тезисы.