Рейтинг публикаций

Алхимики, отфотошопя зло, \ Заполучить добро упрямо тщились, \ Печалились, в неведенье томились \ И злобно злились, зверствуя зело.

По нему плакала большая сцена. Он не просто читал лекции — он разыгрывал их, импровизировал, бегал по аудитории, представлял разные сценки в лицах, очаровывал обертонами своего бархатного голоса. (Позже, когда прочла, как читал свои лекции Андрей Белый, всё время вспоминала своего Тючкалова).

Листва летит, летит не торопясь, \ как будто с неба, из садов блаженства. \ В ней сухость отрицающего жеста. \\
И шар земной из толчеи небесной \ летит, чтоб в одиночество упасть.\\
Мы падаем. Рука теряет взмах. \ Не то же ли во всей земной юдоли?\\
И есть один-единственный, в чьей воле \ само паденье: всё в Его руках.

Сижу, обнимаю минуту. Хорошее дело. Хоть знаю, что она вот-вот уйдёт. Вернётся ещё, но уже другой.

Фассбиндер хорошо показывает (...) насколько правда у каждого своя. У него была своя.

Восемь книг, исполненных в энергичной, точной, скрупулёзной, сжатой манере; восемь документов истории и произведений литературы. Аттическая соль – и образец аттической прозы: образец лаконичности, точность формулировок, как языки огня, поглощающие хворост будущего. Всё подчинено цели – победе, цель же книги – донести былое до грядущего, исключая сантименты, пространные описания... Исключая ненависть к врагу.

Разве всё нами видимое не причастно некой прозрачной и беспредметной среде? И воздух – не абстрактный ли агрегат идеальных газов из учебника физики? Ведь даже его напор при беге или ветре кажется часто не внешнею силой, а частью нашего бессилия. Но то, что видим сквозь воду, иного и тайного свойства. В этой субстанции что-то вбирает в себя всё тленное и суетливо-живое – ради одной только чистой предметной формы. Она являет себя – застывает под нашим взором таким вот как здесь первородным стеклом – первообразной вечностью.

Рок-музыка – это поросль песенно-сценического жанра, и всё образное встроено в неё изначально. Второй её исток – джазовые наигрыши и импровизы. Это уже нечто от зримых образов отходящее – самоуглубляющееся, медитирующее и всякие переливы души изысканно кодирующее. Однако джаз, поскольку он есть камерно-лирический жанр, не дотягивает до масштабного симфонизма – аналога литературных эпопей. Великое откровение рок-музыки семидесятых – её элитная поросль, так называемый «симфорок» (или «прогрессивный рок») – новый небывалый синтез эпоса и лирики и его изысканная связь с событиями и зрительными образами насущной жизни.
Странно это для меня начиналось.

Радикальный индивидуализм – вот режим функционирования современной человеческой цивилизации. Всякий индивидуум теперь стремится обретать и сохранять устойчивость своей собственной жизни исключительно благодаря самому себе (субсистенциализм). Ему совершенно безразлично, кто и что ему говорит, советует, рекомендует; он решительно создаёт только такие ценности, которые стоят чего-то материального, имеют вес исключительно для него самого. (...) Не нужно никакое глубокое, цельное знание, нужны лишь навыки, пригодные для поддержания этой самой персональной экономической устойчивости. Моральные нормы имеют значения лишь в этом отношении, а за пределами они катастрофически быстро исчезают.

...вот именно сейчас, стоя у окна, я почувствовал, что этот вечер останется со мной на всю жизнь. Я возьму его в руку, как школьный портфель, и сложу в этот «портфель» все, что со мной случилось за то время, пока я жил в этом доме. Я буду беречь это, как самое дорогое, что у меня есть. И этот «портфель», и то, что я в него положу, – не потеряю и никому не отдам. Я буду идти с этим драгоценным грузом всю жизнь, и он не будет мне в тягость. Двенадцать своих лет, прожитых здесь, я сложу в этот маленький школьный портфель.

Кажется, что изначально в нём жили две поэтические сущности. Первая была живописной, вторая – идеологической. Он бы, конечно, никогда не согласился с определением «идеологический». Но «идеологический» здесь в смысле «принадлежащий миру идей», а не «относящийся к какой-то конкретной и узкой идеологии».