Рейтинг публикаций

Признано, что революция есть скачкообразный переход от одного качественного состояния к другому. Революция может быть культурной, технологической и социальной. Если с первыми двумя типами революции всё более-менее понятно в плане качественных изменений, то по социальной революции мнения расходятся. И действительно, кажется, что революция, наконец, должна смести угнетателей, но нет – все социальные революции оставляли в итоге угнетателей и угнетенных на своих местах. И никто этот феномен не объяснил.

Поговорим, простите, о любви \ К трём апельсинам, нимбам или нимфе, \ К па де труа иль к юнойвизави, \ К идее равенства или о вечном мире. \\ О чём-нибудь, любовь ведь широка, \ Как Лебедев-Кумач, и необъятна, \ Как Волга — полноводная река, \ Впадающая в Каспий безвозвратно.

Идея обретает подлинную силу не тогда, когда она чётко сформулирована, а когда она выстрадана. Именно в этом случае идея превращается в миф. Этот миф создаёт новое понимание мира и человека, формирует новую систему ценностей. На его основе формируются новые традиции и типы социальных отношений. Каждая новая историческая эпоха начинается с рождения мифа, задающего вектор для последующей жизни общества.

Генри Миллер – американский писатель и художник. На тот момент истории – после Первой мировой войны, его фигура стала именем нарицательным, а жизнь легла в основу скандальных для того времени интеллектуальных и эротических романов, самые известные из которых «Тропик рака», «Черная весна», «Тропик Козерога».

Эрос и Танатос в чистом виде: взрывные композиции, экспериментирование с формой и цветом, и… самим собой... Космическая философия, смешанная с восточными учениями, поиски идентичности в этнике и космополитизме. Искусство становится орудием пролетариата. Как булыжник. Как черный квадрат. (...) Смотреть обязательно. Да, тяжело. Требуется продышаться. И снова вступать в кипящую лаву противоречий.

...Яков Семёнович [Маркович] обижается на Зинаиду Гиппиус за то, что она ставит Аполлона Майкова выше Фета. «По каким критериям?» – возмущается Яков Семёнович. И сам же отвечает: – «Да очень просто. Майков был академиком, а Фет – член-корреспондентом. И не важно, что от А. Майкова осталась единственная строка («Весна! выставляется первая рама»), а Фет является одним из тончайших лириков в истории мировой литературы». (...) Не знаю, что и думать о мнении Якова Семёновича. Тем более что он заранее подстраховался, сразу продемонстрировав, что его оппоненты – литературная мошкара.

Едут сани, снег скрипит, \ И юродивый бежит. \\ Яма смертная разрыта – \ В ней боярыня забыта, \ Двоеперстием славна... \\ Свечка смутная одна, \ И дьячок замёрз, читает – \\ И душа над ним витает.

Честертон совершенно верно замечал, что даже природой нельзя восхищаться без известной веры, хотя бы самой смутной и неосознанной. Я добавлю: не только для созерцания природной красоты нужно хотя бы смутное чувство мировой цельности, неслучайности луны, неба и созерцающего их человека, но в самом этом созерцании скрыта мысль о таком единстве.

Над степью занимается рассвет, \ Кричат перепела, сил не жалея. \ И оберегом от проклятых бед \ Звучат колокола \ над речкой Ея.

Всё поэтично очень, абсолютно не проверяемо, и живёт, живёт, привлекая умы, века….

Косные ортодоксы не признают сложностей жизни и всё делят на чёрное и белое. Но образ гения не может поблёкнуть от слова правды.