Рейтинг публикаций

Ведь это только кажется, что песок всегда одного цвета - желтого.

Город тих и спокоен. Он дремлет в счастливом неведении, он блаженствует, не зная, какая судьба ему готовится его же гостями. Он стар, даже более чем стар – древен и все эти мимолетные странички его же истории его не волнуют.

Мир полон женщин, которые еще не слышали его причитаний и не знают о его потаенном сне. А снился ему самый - самый настоящий сон: что найдет он такую женщину, которая встрепенется, когда он ей расскажет о своих печальных браках, а потом засучит рукава и приведет его жизнь в полный порядок. И будет - наилучшей.

Как бы ты взорвал вагон,- спросил однажды Михаил Ивана.

Жора с обалдевшим видом: «Ты с ума сошел. Мы сейчас влипнем!». Влипнем? В драку, что ли? Я достаточно выпил, чтобы получить от этого удовольствие. Влезть в драку на Кипре в Итальянском ресторане? Декольте того стоит!

И вот приятель Патриарха начал рассказывать про один свой рассказ, в котором он описал сущность искусства. Там была такая вот тонкая метафора: люди, собравшиеся на площадке для игры в волейбол, огороженной площадке, перекидываются мячом. Ловят, кидают обратно через сетку. Только мяча на самом деле нет – он воображаемый

В Средней Азии, правда, по-прежнему будут течь большие реки, и носители тюркско-персидских языков на своих урчащих диалектах продолжат давать им названия.

Вечерами для поднятия боевого духа и чтобы не так жрать хотелось, старенький маршал, собрав вокруг себя, как квочка собирает курчат, генералов, делился с ними боевыми воспоминаниями времён Очакова и покоренья Крыма, попутно вольно пересказывая книжку Бантыш-Каменского «Биографии российских генералиссимусов и генерал-фельдмаршалов».

У Булгакова в «Мастере и Маргарите» есть фраза о скошенных к носу от постоянного вранья глазах секретарши. Это можно было сказать о всех без исключения советских глазах.

Сожалеют лишь люди без вещей.

Не стройте крематории, и наш мир превратится в великое кладбище...

«Левиафан» посвящен импровизированному расследованию причин смерти писателя и импровизированного террориста Сакса, который погиб во время очередной своей терракции. Рассказчик пытается доискаться до причин, которые заставили вполне успешного романиста переквалифицироваться в дилетанствующего подрывника, он подробно рассказывает о его жизни, его окружении и семье. В восьмой порция извлечений очередь подходит к Марии Тернер, безумной художнице, устраивающей перформенсы не только в искусстве, но и в жизни. Нужно ли говорить, что Тернер сначала стала любовницей рассказчика, а потом вмешалась и в жизнь Сакса.