Рейтинг публикаций

Смена ночи и дня, лета и зимы, жизни и смерти, колебательные режимы в химических реакциях - не имеют начала, и когда им придет конец - неведомо; ни женщинам, ни мужчинам, ни детям их...

Невозможно не вспомнить Марину Цветаеву, с ее приверженностью немецкой и австрийской литературе, очарованностью Райнером Мария Рильке, письмами и пронзительными стихотворениями. Это сказочный мир детства, мир сна и одиночества, мир потусторонний, необыкновенно привлекательный, и такой же гибельный по сути своей!

"…раздаются слова: "Христос воскрес!" – и поцелуй, и всякий раз также торжественно выступает святая полночь, и гулы всезвонных колоколов гудят и гудут по всей земле, точно как бы будят нас! <…> где будят, там и разбудят. Не умирают те обычаи, которым определено быть вечными. Умирают в букве, но оживают в духе <…> есть уже начало братства Христова в самой нашей славянской природе, и побратание людей было у нас родней даже и кровного братства". (Николай Васильевич Гоголь)

К сожалению, он известен меньше, чем Пушкин.

...увлекательный, легко читаемый роман о первой любви не только рассказчика, но даже циничной – в значительной степени в силу социальных условий – Наины. (...) «На то она и первая любовь, / Чтоб мы её / Всю жизнь не забывали».

Перед Г. Чулковым в конце 1920-х – 30-х гг. стал очень интересный, с нашей точки зрения, вопрос, а с его точки зрения – прямо-таки животрепещущий: что же лучше, проклятый царский режим или текущая советская действительность? Читая газету «Правда» тех лет, я с удивлением обнаружил, что, например, карточки на хлеб были отменены только в 1936 году, в год принятия знаменитой «сталинской» конституции. Неужели так бедна была советская республика? Может быть, шла подготовка к мировой революции, куда и уходили деньги за экспорт хлеба?..

...семантическое пространство с более или менее очерченными границами...

...если сущность поэзии понимать как откровение самого языка, а не души поэта, как гул языка по Барту, как бессодержательное откровение его собственной красоты, то дело наше примет иную окраску.

Цветовая гамма Достоевского – серо-чёрно-белая, но – она раскрывается в небесную золотую бездну тысячей дорог-огней, ибо всё, данное на такой высоте, какую предлагает глобальный русский классик – от света.

...Левий Матвей, объявив Свет Богом, а Тьму дьяволом, допустил ошибку, которая имела в истории весьма трагические последствия. Роман мастера как раз и исправляет эту ошибку. В сущности, это новое Евангелие, призванное воспроизвести предвечный текст и вернуть жизнь на путь истины.

...сюжет в романе не особо важен, хоть это и не «орнаментальная», как может показаться, проза в постмодернистской аранжировке. Главное, роскошь стиля, которым эта история любви отличается от любого ее пересказа.