Рейтинг публикаций

«Идиот» — это трагедия, разыгравшаяся в библиотеке, в которой в смерче не книжных страстей мечутся обрывки газет, журналов, книжные листы разных времён и народов и среди них почти никогда счастливые, почти всегда несчастные люди.

Сторонники всякого рода научных подходов к переводу стараются обратить особое внимание на смысл, заключенный в оригинальном произведении, мечтают о том, чтобы максимально сохранить структуру авторского высказывания и наиболее простые элементы формы. Ясно, что при таком подходе невозможно учесть ни идиостиль, ни иные глубинные особенности авторского текста. Сложно будет сохранить и поэтическую ауру текста перевода...

«Юношеская приверженность моя к экзотике в какой-то мере приучила меня искать и находить живописные и даже подчас необыкновенные черты в окружающем. С тех пор рядом с действительностью всегда сверкал для меня, подобно дополнительному, хотя бы и неяркому свету, легкий романтический вымысел. Он освещал, как маленький луч на картине, такие частности, какие без него, может быть, не были бы и замечены». (Константин Паустовский)

... лозунг Дарвина «Выживает не сильнейший, а наиболее адаптируемый» как раз и является основным философским вопросом, который ставит перед читателями классик научно-фантастического жанра.

...как-то жаль, что не дали скульптору А. Рукавишникову установить памятник на Патриарших прудах, в котором, по задумке, примус должен был сыграть не малую роль.

В этой статье будут обсуждаться два аспекта деятельности и творчества Михаила Петровича Арцыбашева: о менее известных современному читателю его критических и публицистических работах, и во-вторых, разумеется, о его прозе.

Эмоционально, но без всякого надрыва, мудро, но без назидательности, с юмором, но без стёба повествует автор о человеческой силе духа, об умении доверять природе, о мудрости перед лицом трагедии.

Никакой жалости к себе и окружающему, но – словесная живопись, ибо мир важнее тебя. Кем бы ты ни был.

«Никто из русских писателей, живших в Германии, не стал немецким. Во Франции появилась целая плеяда гонкуровских лауреатов русского происхождения: В Париже русские эмигранты смогли найти живую литературную атмосферу. Что касалось меня, то я с самого начала моей заграничной жизни знал твёрдо: не только немецким, но и никаким другим писателем я не могу и не хочу стать – только русским. Чем дольше я жил за границей, тем беспредельней становилась моя русскость, тем беззаветней я лелеял русский язык, оставаясь глухим к тому, на каком языке говорили вокруг меня». Вадим Андреев

«Перед нами – почти неизученная ветвь русской культуры, на протяжении полувека росшая и плодоносившая в великой чужой стране. Из сотен русских поэтов, живших в первой половине ХХ века и печатавшихся там же, время отсеяло около шести десятков имён, забвению не подлежащих...»

То есть, здесь вам и Смерть автора, по Барту, и «коллективное бессознательное» Юнга в глубинах сказочного эпоса и прочая «грамматология» Деррида. А всего-то читали сказки с фонариком под одеялом!