Рейтинг публикаций

...Я очень люблю успех, и мне бы очень хотелось, чтобы мои нынешние книги тоже хорошо покупались. Но я не собираюсь всю жизнь подстраиваться под вкусы и мнение окружающих. У меня свой путь – вот и все.

(...) Короче говоря, какие бы хитроумные теории не выдумывали философы, дыбы оправдать присутствие в литературе всяких случайных людей, на самом деле, никаких иных течений в искусстве никогда не было и не будет, кроме вечного и нескончаемого символизма.  (...)  

...в отличие от книг Джойса, Пруста или там Гомера никто никогда не стесняется признаться в том, что так и не смог дочитать роман <Мать> до конца. Удивительный феномен! В этом отношении Горький является прямым предшественником писателей-постмодернистов, и в частности, представителей <нового романа>, считавших занимательность чуть ли не знаком дурного тона.

Я бы не сказал, что сегодня меня больше всего занимают секс и насилие – скорее, рабство, то есть подчинение человека человеком, в том числе и через секс, который является мощным инструментом психологического подавления.

Последние книжки Тимура Кибирова, явившие нам новый, не совсем привычный облик поэта, отчего-то считаются не слишком удачными. Может быть, из-за того, что ко всему новому привыкаешь с большим трудом: по поводу Кибирова, парохода и человека, у всех уже давно имеется определенное мнение и менять его не очень уютно.

"Шепот, легкое дыханье, трели соловья:" - эта строчка Фета, насколько я помню, вызвала бурную и крайне негативную реакцию Чернышевского, который в одном из своих писем даже написал, что "такие стихи может сочинить и лошадь". Самого же Фета Чернышевский назвал "идиотом каких мало":Не помню уже, где я натолкнулась на это письмо Чернышевского, но его суждения навсегда оставили в моем сознании неизгладимый след. Видимо, потому, что Чернышевский, сам того не желая, как бы задал амплитуду колебаний русского духа: от крайнего эстетизма до полного и беспросветного уродства.

Где победные поздравления и правительственные телеграммы? Читатель не даёт ответа.

Эту книгу, написанную о радостях жизни, связанных с едой и кухонным уютом, нужно продавать в паре с <Пиром> В. Сорокина. Интересная получится пара: если для японцев пища -- символ гармонии и красоты, то для нас -- сами знаете что, <гной и сало>. Разница подходов к трапезе и к потреблению продуктов может сказать о близости или разнице наших культур много больше, чем энциклопедические тома.

Стихи Евтушенко читает красиво, с высоко поднятой головой, как артист, можно сказать, высокохудожественно.

...искусство столь же бесчеловечно как, например, шахматы или же футбол - если говорить о строгости очерченных в нем правил - а в каком-то смысле, и как война, потому что цель, которая поставлена перед художником, должна быть достигнута любыми средствами, в том числе и самыми жестокими и антигуманными!..

Харуки Мураками, конечно, тотальный любимец всей просвещенно-продвинутой и склонной к чтению публики. Поэтому писать о нем что-либо - задача не столько малоактуальная и неблагодатная, сколько бессмысленная и претенциозная. Впрочем, это касается всех модных авторов книжного рынка, особенно писателей транснационального масштаба. А Мураками как раз таков.

Мой вкус во многом сформировался под воздействием произведений великих абстрактных художников 20-го века