Рейтинг публикаций

Так вот, я лег в маленькой комнате, а она пришла, разделась и улеглась на меня. Вскакиваю, а она говорит: “Что ты делаешь в моей постели?” И видно, что она так смущена, ей так неловко. “Извини, -- сказал я, -- сам не понимаю, как такое получилось” -- мы теперь только и делаем, что извиняемся и раскаиваемся. Стали ласковые и заботливые, и больше не кричим, как только поняли, что только и ждем, когда она умрет, когда освободит нас. В нас закончилась любовь, одна обязанность осталась. Одна (пауза) порядочность.

Вчера у Люси был день рожденья. Ей исполнилось шесть лет. Мама завязала ей сверху на хвостики большие белые банты, и целый день Люся чувствовала на голове их покачивания.

...куда бы ни направил Он корабли мысли, они возвращаются к Нему, в центральный порт Сознания, чтобы наполнить трюм новыми возможностями и опять отправиться в кругосветное плавание. Ты – корабль, матрос и капитан.

...Маленькой девочкой захожу в заэкранное пространство и плотно закрываю колючие жалюзи. Встречаешь и подхватываешь на руках, распутываешь мои косы и теребишь пахнущие свежестью волосы. Поднимаешься от закрученных кончиков к основанию, теплеющему всё больше и пропускающему быстрый случайный ветер. Становлюсь крохотной точкой, а ты крохотным хвостиком, и теперь хвостатая запятая нежится черным котенком на белоснежных подушках нашего виртуального будущего.

От нас на самом деле ничего не зависит — ничего, кроме права быть

...как спасти честь мышления после Освенцима?

...Жизнь – тлен, обморок, мерцание. Жизнь – катастрофичнейшее из предприятий человеческих. Жизнь – излишество материи.

...Мы хорошо знаем друг друга и хорошо знаем, что иногда вопрос, как и ответ на него, значат не то, что они как будто бы значат. Тут не надо спешить. Спешка всё запутывает. Если терпеливо подождать, то можно понять, что наша семейная жизнь гораздо глубже взаимных вопросов и ответов.

Лиза поднялась со стула. Глядя под ноги, чтобы не зацепить невзначай малинку, она двинулась к кровати. Половицы ускользали из-под ног. Лиза села на край кровати, потом легла, закинув руки за голову.

Человек, которому я доверяю больше, чем самому себе, убедил меня в том, что об этом нужно написать.

На полу этого города была мозаика – мраморные небольшого размера плитки, на подобии тех, что были в Древнем Мире или Риме. Было странно идти по ним и совершенно не спотыкаться, а лететь, чуть оторвавшись от поверхности, слегка ее касаясь.