Рейтинг публикаций

Меня неизменно поражало и поражает, как могла чуть ли не вся художественная и мыслительная элита двадцатого века работать на технизированную цивилизацию, то есть говоря попросту на велиара, затаптывая культуру, которая всегда локально-почвенна и в этом смысле приватна. Боги всегда домашни, иначе они становятся идеологическими колотушками. Или звонкой пудрой для лжепоэзии. Культура – это не просто домашне-ландшафтное состояние человеческого вещества, но застенчиво-целомудренное его состояние; это сама наша никому и ничему не подчиненная потаённость, то есть нечто непродажное.

Всем нам хочется похайпить, покрасоваться, написать в комментариях чего-нибудь умненькое, чтобы нас заметили и сказали: о, какая интересная мысль! как стильно вы рассуждаете... а умеете ли вы легко танцевать мазурку? да-с, умею... ну пойдемте, потанцуем... Вот как это работает. Вот к чему приводит бегло схваченная образованщина. К "приходите вечером на сеновал". И в этом котле высокосветской пошлости всё и крутится. Вот уже 200 лет как.
Все мы дети Отечественной войны 1812 года, которые никак до сих пор не могут уяснить ее главный урок: главный враг России не француз, а безмозглая французистость, галломания, иногда оборачивающаяся таким же безмозглым "патриотизмом" а ля Ростопчин.

Всё поэтично очень, абсолютно не проверяемо, и живёт, живёт, привлекая умы, века….

...характерной чертой всех трех видов фатализма является его (фатализма) попытка выдать себя за то, чем он не является. Равнодушный фаталист вовсе не равнодушен, но в душе надеется, что проблема как-то разрешится. Оптимистичный фаталист вовсе не оптимистичен, но ему и вообще-то жить надоело. Наконец, фаталист просветленный пребывает в постоянном мраке. Отсюда следует, что, в общем и целом, фатализм – кривая жизненная стратегия, но, так как и жизнь очень часто бывает крива, то…

Восемь книг, исполненных в энергичной, точной, скрупулёзной, сжатой манере; восемь документов истории и произведений литературы. Аттическая соль – и образец аттической прозы: образец лаконичности, точность формулировок, как языки огня, поглощающие хворост будущего. Всё подчинено цели – победе, цель же книги – донести былое до грядущего, исключая сантименты, пространные описания... Исключая ненависть к врагу.

В связи с подготовкой сразу в нескольких странах пилотируемых полетов на Марс, на что уже истрачены миллиарды долларов, имеет смысл задаться вопросом: возможно ли освоение космоса, а также пилотируемые космические перелеты в настоящее время к планетам нашей звездной системы и, предположительно, обитаемым планетам иных систем?

Причинность и закономерность воспринимались как нечто противоречащее природе, ниспровергались как нарушение естественной свободы. Судьба, а не бездушные причинные связи правят миром! Молодой Эрвин Шредингер в 1922 году провозгласил освобождение от предрассудка абсолютной причинности, выражая свои мысли буквально в моральных (квазиморальных у Формана) выражениях, по существу проецируя их на социальные отношения.[6] Макс Борн весной 1928 года, бичуя причинность как детерминизм, утверждал, что «такая концепция природы является детерминистской и механистической. В ней нет места свободе любого рода, будь то воля или высшая сила».[7] Примечательно, что крайность тотального механического детерминизма прошлого периода с его простыми и «очевидными» взаимосвязями заменялась противоположной крайностью, в основе которой была тёмная стихия и «наслажденье битвой жизни».[8]

Многие его мысли будут актуальны и ныне в недрах человеческих виноградников…
Или – людских пшеничных полей.

Определяя сущность, характер этого повествования, надо назвать его историческим, сквозь которую ярко просвечивает миф. Соответственно и образ Моше в историческом повествовании носит явственные мифические черты. (...)
Умирая, миф оставляет после себя готовые привычные формы, которые народное сознание заполняет содержанием новым и актуальным.

В основе действий человека, так же как и всех других живых существ, находится отнюдь не мышление, а информация и сознание. Именно орудием сознания являются все живые существа, включая человека, способные мыслить благодаря своей структуре, которую актуализирует сознание.

... Бытие-в-истине существует или нет. Третьего не дано. Пути к бытию-в-истине не подлежат разглашению. Нельзя привнести извне мудрость. Фиглярство – сколько угодно. Форм симуляций поэзии – бессчетное количество, как форм человеческой лжи и ложных путей. Истинный путь один, и он невидим извне. С предательства истины начинается путь к успеху.
В момент омертвения души искусство стало нагло играть, созидая откровенно пустотные конфигурации, рассчитанные на тот или иной эффект.