Рейтинг публикаций

Восемь книг, исполненных в энергичной, точной, скрупулёзной, сжатой манере; восемь документов истории и произведений литературы. Аттическая соль – и образец аттической прозы: образец лаконичности, точность формулировок, как языки огня, поглощающие хворост будущего. Всё подчинено цели – победе, цель же книги – донести былое до грядущего, исключая сантименты, пространные описания... Исключая ненависть к врагу.

Если эмпатия 1-го рода – это способность чувствовать эмоции другого человека и уметь от них защищаться, то эмпатия 2-го рода – это свойство психики, которое чужие эмоции бессознательно переживает как свои собственные. Боль другого человека – как своя боль. Радость – как своя радость. Сам уклад жизни общины формировал человека, сердце которого было настроено на постоянный поиск гармонии с окружающими, потому что выжить можно было только совместно и сообща.

Всё поэтично очень, абсолютно не проверяемо, и живёт, живёт, привлекая умы, века….

... Бытие-в-истине существует или нет. Третьего не дано. Пути к бытию-в-истине не подлежат разглашению. Нельзя привнести извне мудрость. Фиглярство – сколько угодно. Форм симуляций поэзии – бессчетное количество, как форм человеческой лжи и ложных путей. Истинный путь один, и он невидим извне. С предательства истины начинается путь к успеху.
В момент омертвения души искусство стало нагло играть, созидая откровенно пустотные конфигурации, рассчитанные на тот или иной эффект.

О человеке много сказано, но отнюдь не основное, которым является то, что он есть не что иное как информационно наиболее эффективный конвертер всего, воспринимаемого им, в текущее время. Человек оздает условия для изменения и развития в рамках собственного сознания, а также вместе со всем остальным меняющимся живым он удерживает мироздания от падения в небытие.

Признано, что революция есть скачкообразный переход от одного качественного состояния к другому. Революция может быть культурной, технологической и социальной. Если с первыми двумя типами революции всё более-менее понятно в плане качественных изменений, то по социальной революции мнения расходятся. И действительно, кажется, что революция, наконец, должна смести угнетателей, но нет – все социальные революции оставляли в итоге угнетателей и угнетенных на своих местах. И никто этот феномен не объяснил.

Определяя сущность, характер этого повествования, надо назвать его историческим, сквозь которую ярко просвечивает миф. Соответственно и образ Моше в историческом повествовании носит явственные мифические черты. (...)
Умирая, миф оставляет после себя готовые привычные формы, которые народное сознание заполняет содержанием новым и актуальным.

Поскольку определение Л. Н. Гумилевым динамики целостных сообществ, который поименовал их этносами, достаточно проблематично, постольку имеет смысл на ряде примеров определить динамику целостных сообществ по их активности.

Можно ли жить вечно? Оказывается, как это ни парадоксально, не только можно, но и приходится, однако – не непрерывно. Тем не менее, у каждого организма есть своя календарная длительность жизненного цикла и вместе с тем – свое собственное время жизни, и они не совпадают по своему источнику и своему ходу. Чем на самом деле изначально определяется жизненный предел любого живого существа, и почему календарный срок жизни организмов так отличен – до миллиона раз? Об этом вы вряд ли знали, но имеете возможность узнать теперь.

Многие его мысли будут актуальны и ныне в недрах человеческих виноградников…
Или – людских пшеничных полей.

Совсем неочевиден ответ на вопрос – может ли носитель культурного кода с эмпатией 2-го быть успешным предпринимателем и бизнесменом.

Причинность и закономерность воспринимались как нечто противоречащее природе, ниспровергались как нарушение естественной свободы. Судьба, а не бездушные причинные связи правят миром! Молодой Эрвин Шредингер в 1922 году провозгласил освобождение от предрассудка абсолютной причинности, выражая свои мысли буквально в моральных (квазиморальных у Формана) выражениях, по существу проецируя их на социальные отношения.[6] Макс Борн весной 1928 года, бичуя причинность как детерминизм, утверждал, что «такая концепция природы является детерминистской и механистической. В ней нет места свободе любого рода, будь то воля или высшая сила».[7] Примечательно, что крайность тотального механического детерминизма прошлого периода с его простыми и «очевидными» взаимосвязями заменялась противоположной крайностью, в основе которой была тёмная стихия и «наслажденье битвой жизни».[8]