Рейтинг публикаций

Так и текла: из болота на месте озера, мимо складов, под деревянным мостом, под железным мостом, после которого вода делалась мутная, по лугу, где фабричный, гуляя летней ночью с дояркой, сажал ее на вершину холма, вежливо подпихивал пиджак, и, неопределенно указывая в речной туман, рассказывал про сома страшенного.

Вид междугородного - и даже межконтинентального - транспорта: большие железные птицы, за деньги переносящие в своих чревах людей (по нескольку десятков, а то и сотен за раз) из города в город, порой даже за океаны.

Не тем путем шел ваш заумный педагог. Надо было искать пути ликвидации труда как смысла, а он заставлял вас вкалывать, бегать, дудеть в горн.

Одиночество на глазах у людей – что это такое? Это было невозможно, непривычно, неприятно. Я казался себе всех пугающим преступником. Наказание неминуемо! И я сам себя убирал с глаз людских в чулан, сарай, самые темные углы коридора: у двери и возле умывальника. Непонятно было, дрожал я там от холода или страха. Но мысль все равно держалась в моей голове, и я не уходил. С ней, как с заразной болезнью, нигде ведь не будет мне покоя. Неделю спустя я подхватил воспаление легких, потом осложнение на уши, лишился сознания, был заточен в больницу. Там, для ухода за мной, истратил свой отпуск отец.

Над поселком завопила пожарная сирена, в такт ей запиликал милицейский прерывистый и тревожный сигнал. Возле киоска начали собираться пока еще немногочисленные зеваки. Из столярного цеха вышли рабочие: что тут творится? Ты чего там делаешь, Витек?..

В общем, кому как, а Тимохе было ясно, что страна носит в своем чреве споры какой-то опасной болезни, и неизвестно, сможет ли выздороветь.

Здесь была Арктика, полная пустоты, безразличия и тайны. (...) Около полутора десятков жилых и служебных строений, слагавших лагерь русской полярной станции «Северный Полюс - 41», возвышались посреди снежных застругов и ледяных хребтов, на год привнеся в этот край новые формы, краски и звуки.

Должен признаться, меня давно не привлекают нимфетки. Никогда особо не привлекали. И чем больше мне становится лет, тем яснее я понимаю, что самое возбуждающее в женщине – это ум. Вернее, так: ум плюс тело. А в этом свежем, горячем теле какой может быть ум?.. Или она действительно пыталась играть со мной? Думала, что заманивает, дразнит, а я клюю на эту приманку?

«Вот и свобода: курицы закукарекали, кошки залаяли, безумцы стали врачами, поэты – палачами.»

Очень скоро одуванчики в поле стали седыми и осыпались под окрепшим ветром. Офицерика нашего перевели в другую часть, а Магирус, как часовой, неизменно появлялась у ворот казармы. На голове у нее теперь был венок из подаренных офицериком одуванчиков.

Возможно, поблизости находился пункт приема стеклотары, но никак не рай.