Рейтинг публикаций

Существует множество социальных наук, изучающих общество, историю и революцию. В каждой из них есть различные научные школы, направления, подходы и методы. Но не одна из наук не смогла дать удовлетворительного объяснения феномена революции вообще и Русской революции в частности.

Я вот что хочу сказать. Вот, если взять в расчет, что смерти в ее духовном смысле нет, то праздник Хэллоуин, безусловно, является доказательством того, что мертвые среди живых, а живые среди мертвых.

7-го марта 2007 года студентка Бакаева попала в солнечный поток.

Из всех известных нам философских учений наиболее четко мышление и сознание разграничила санкхья – древнеиндийская религиозно-философская школа.

Перкуссионистка Линда Макдорманд была феноменальна.

Жил был на свете один человек. Звали его Фёдор. Или Иван. Допустим, звали его Пётр.

В мире нет ничего идеального. Советская издательская система была идеальной. Почти идеальной. Почти добавляем только потому, что в мире нет ничего идеального.

Даже равнодушные к религии туристы бросают в воду монетки, что уж говорить про неустранимые архаические элементы, присутствующие в свадебных и похоронных обрядах. Жертвоприношение – это действительно универсальный антропологический феномен, присущий всем людям, но отсутствующий у животных.

В оптимальной системе (...) структура управления должна быть согласована со структурой общества. Чем ниже структурный уровень, тем выше должна быть роль самоорганизации. (...) Централизованая иерархическая система управления обладает принципиальными внутренними недостатками, касающимися управляемости. По-видимому, существует предел увеличения размеров такой системы, выше которого она теряет устойчивость и распадается.

...и я чувствую на бегу, что долю секунды не успеваю, чувствую такой же азарт от того, что не успеваю, что и двое из моей команды, бегущие слева и справа, такую же упругость воздуха – все это сложилось в один замедленный момент, гибкий, плотный, который мгновенно исчезает...

О, эта безводная Одесса, которая все переворачивает наизнанку: уборная, в которую по утрам вообще не попасть, очередь из соседей, несущих впереди себя ночные горшки, а потом входишь туда, заранее подавляя отвращение... и взаимные претензии, переходящие в скандалы

В небольшом объеме текста (менее 30 страниц) сосредоточен колоссальный, взрывчатый смысл. Напряженность, экспрессия нарастают с каждой фразой, каждым абзацем. Трагизм повествования достигает мучительного накала. Как будто бы революционный пожар, бушующий в стране, опаляет своим огнем и этот рассказ о ничем не примечательном, безвестном враче-морфинисте.