Рейтинг публикаций

В Швейцарии курильщиков выставляли позорному столбу. В Московском государстве «богомерзкая трава» была проклята патриархом, и по Уложению 1649 г. за продажу и курение табаку велено резать носы, рвать ноздри и ссылать в дальние города. Но никакие кары не помогали...

К жизни, любви и творчеству поэта нельзя подходить с обывательскими земными меркам. Примем во внимание лесковское размышление о «высокой правде» Божьего суда: «совершится над всяким усопшим суд нелицеприятный и праведный, по такой высокой правде, о которой мы при здешнем разуме понятия не имеем».

Поезд из Бангкока уходил на следующий вечер. Когда я выкатил чемодан, через небо уже пролегли малиновые полосы, торжественные и тревожные. Сразу подскочил тук-тук, цветные фонарики и никель – такое впечатление, что очутился внутри игрального автомата

…главная причина составления столь необычного послания могла заключаться в том, что и ученикам по их собственным ощущениям, факт пристального интереса к иудейскому вероучению, безусловно, представлялся отпадением от круга прежних единомышленников…

- Умные люди советуют надо сменить герб. Все беды от него. У двуглавого орла взгляд направлен в разные стороны, по этой причине он не может сосредоточиться и, следовательно, у нас, живущих под этим символом, ум на раскоряку и в принятии решения не участвует. ...Посмотри у американцев, немцев, поляков тоже птица на гербе, но одноголовая. И живут лучше нас.

За прадеда Генриетта долго не шла: морочила голову, выбирая и среди прочих тоже

...меня ждало самое сложное дело – сделка по купле-продаже. Никак нельзя ошибиться! Сколько бомжей бродило вокруг, примеров достаточно. Недалеко от дома в овраге у них целое общежитие!

Снятся люди, сошедшие с тропы времён - в таких домах вещи живут сами по себе - одинокие старушки спят урывками, украдкой - думалось - умру, и все наконец узнают - всё нелепое в мире предотвращено - пустота вместо тела - мир обращён в телевизор - и мы - не они

Идеальным русским романом, за который бы уцепились журналы и букеры, сегодня могла бы стать история провинциальной русской семьи, только не мужа и жены, а, скажем, брата и сестры.

Вторая часть эссе и беседы Маргариты Меклиной с поэтом Дайаной ди Примой, битницей, участницей, активисткой. От общих сведений о Приме разговор переходит к разговору. И здесь Меклиной помогает совершенно не виртуальный персонаж – Энди Меклин, известный американский музыкальный критик итальянского происхождения.

Нужно найти единое, из которого можно развернуть множество, и то многоцветное множество, которое можно свернуть в бесконечно малое и невесомое…