Рейтинг публикаций

Просто диву даешься - как много общего между Гоголем, Наполеоном и мной. (...) за Гоголя не скажу, а сам я пришел к Репе следующим образом: устал от красот зла.

С неослабевающим, как принято говорить в дурной критике, интересом и большими внутренними, как принято говорить в ней же, сомнениями прочитал только что выпущенную издательством "Захаров" книгу Владимира Соловьева "Три еврея, или Утешение в слезах. Роман с эпиграфами".

Маруся Климова: "...мне интересны только те переводчики, которые занимаются актуальной литературой или же способны актуализировать произведения прошлого, ввести их в контекст современной культуры. "

Видели бы вы, как вся наша литературная публика ринулась фотографироваться с актёром Мироновым!

«Погнали» – это роман о ничтожестве и ничтожности. И если существует классификация романов по такой тематике, то этот – выдающийся образец

В свое время Зощенко изобразил невероятное превращение бывших лихих буденовских рубак в ленинградских алкашей-сантехников, воришек-стекольщиков, и казаков Красноармейских улиц.

Записывали передачу для радио. Хакамада минут двадцать с жаром говорила о том, какое несчастное говно неконсолидированный российский народ и как ему не хватает национальной идеи. Я почуял интересное и спросил, какая же национальная идея нам нужна. Хакамада заявила, что, мол, такая, которая здоровый индивидуализм, который сплотит народ. Я со свойственной мне интеллигентностью решил, что чего-то не понял, и уточнил. Она говорит, ну как, вырастить сына, посадить дерево, построить дом...

Всевозможные специальные агенты зла в этом мире совершенно излишни.

...я, вообще-то, все это тут пишу вовсе не для того, чтобы кого-нибудь уличить. Мне просто кажется, что в двадцатом столетии в культуре тоже произошла некая подмена, наподобие тех, что я перечислила выше, очень на них похожая, но гораздо более глобальная и радикальная: человеческую гениальность теперь практически все стали почему-то отождествлять с расслабленной олигофренией.

На сероватой окраине краснокирпичного Вальядолида - значит, по меркам прежних веков, - на безнадежной окраине, стоит неприметный домик. За оградой, во вполне сухопутном дворе, - непокорная ржавчине модель парусника. Почему бы и нет? В домике мог жить бывший моряк, а игрушечным корабликам, пусть и железным, цена невелика. Любознательные пришельцы, не поленившиеся добраться до дальних закоулков туристского справочника, уже знают, что моряки никогда не жили в сереньком доме, который относительно нов и возведен на месте другого, несохранившегося строения. Колер его остается домысливать, но в нем, действительно, доживал свой век отставной моряк. И не просто моряк, а адмирал. Звали его Христофор Колумб.

Все помнят, что в детстве и юности мы то лихорадочно листали тома благороднейшей классики, выискивая места про это, то, наоборот, пропускали их с каким-то беспокойством. Потому что и сама жизнь где-то порнографична, и даже порой настолько порнографична, что так называемая порнография кажется ее романтической версией. И то, что борьба с порнографией, это также и охранительное мероприятие, не для кого не секрет. Дело не только в СПИДе или в демографии, дело, прежде всего, в свойственном всем бюрократическим элитам стремлении управлять всем, в том числе и развратом. А что охраняешь, то и имеешь.