Рейтинг публикаций

Ничего не замечает он, кормится в гордом одиночестве - и лишь посвистывает мелодично и печально. Неужели и впрямь по уходящей зиме плачет?

Чтобы стало понятно, как далеко от нас эти времена лежат, скажу, что автор застал еще настоящих помещиков и не на пожелтевших страницах, а в коммунальных квартирах, расположенных зачастую в их бывших, не скажу усадьбах, но особняках. Эти милые в общем-то люди как раз и говорили на том самом русском языке. Не стану объяснять, в какой связи со всем этим находится мой замысел – читатель всегда сможет объяснить его себе, используя слова «по приколу»...

Это был трагический документ эпохи, исполненный мужества и человеческого достоинства. Это был живой голос, громко звучавший «из бездны небытия». «Я нашел в себе силу остаться в живых», – говорил поэт тем, кто отправил его умирать. – «… Я заслужил право на внимание».

Какая нелепая жизнь…

Нравилось всё: тема – весёлая, цветистая, хорошая шамотная масса, глазури, особенно красив был розовый пинк – на белой подложке напоминал цветение сакуры.

Боже, как я ждала этого номера! Нет, я вовсе не была тщеславной. Я была просто влюблённой дурой. Я мечтала о том, как Он возьмёт в руки газету, увидит мой портрет, глаза, устремлённые на него с тоской и укором, прочтёт стихи о нашей встрече и... что-то непременно изменится в наших отношениях.

Общее руководство проведением операции на территории всей страны было возложено на начальника ГУГБ НКВД СССР комкора М. П. Фриновского. (Общее руководство проведением операции на территории Ленинградской области было возложено на первого заместителя начальника УНКВД ЛО майора госбезопасности Н.Е. Шапиро-Дайховского).

Поначалу я пошел так – присмотреться. Но мне понравилось. Да и тренеру я, похоже, приглянулся. Но так, без фанатизма.

Сначала меня там выбрали председателем совета отряда, но почти тут же переизбрали, в чём-то разочаровавшись. Без объяснения причин. Потом та же история повторилась в школе. Меня разжаловали в звеньевые, а потом и вовсе в санитарки — я проверяла руки и ногти у входа в класс. Это больно ударило по самолюбию. Мне не объясняли, почему. Потом в деревне дядя Воля объяснил.

Русский язык преподавал однорукий фронтовик, общевоенную подготовку и физкультуру – отставной строевой офицер в сапогах и синих бриджах. Порядки в школе – суровые, дисциплина – железная, авторитет учителей – непререкаемый. Самые безбашенные хулиганы, которые гоняли нас на переменах и после школы, становились агнцами невинными, когда любой (любой, Карл!) учитель не то что вопрос задавал, а просто взгляд на них останавливал. А если учитель только ронял: «Отца вызову в школу…», то самый отъявленный хулиган впадал в ступор. И никакая личная харизма никакого учителя – не при делах. Просто так было устроено тогдашнее общество.

Когда мне было 20 лет, мы с мамой ездили в Сочи. Однажды, когда я сидела на скамейке где-то возле театра, ко мне подошёл парень за автографом. Он был уверен, что я та самая актриса. Какая — я уже не спрашивала, привыкла, что меня многие за неё принимают.