Рейтинг публикаций

А когда ты наш посетишь предел, // заходи - увидишь, как мы живем. // Я тебе рассказывал, как умел, // только это лучше, когда живьем.

Петровский замок, древний Кремль, \ «Динь-динь» трамваев. Набекрень \ Надето кепи. \ Балконы, львы на воротах \ И стаи галок на крестах – \ Все на своих стоит местах \ На этом свете.

Есть в характере моего народа – одна особенность. Это безысходность. И происходит она от места проживания.

Леваневский, глядя на её сонное и нежное личико, вдруг понял, что в Мелитополе придётся произвести посадку, ибо девочка хрупкая, она может разбиться даже о некрутой курортный рассол корыта Азовского моря возле пансионата мамы, разбиться и утонуть, несмотря на надёжнейший пробковый пояс. Посадка кардинально меняла всю программу подготовки перелёта, но комфорт иностранцев, в основе которого лежит неудобство для советских граждан, норма в нашей стране гостеприимства.

Говоря о современной поэзии, следует говорить о том, что в ней вневременно, то есть об онтологическом следе, о веянии Духа в человеческом слове.

...окраины государств и культурных общностей издавна воспринимались и как места, куда люди недобровольно высылаются в наказание за что-либо. Не только люди, но и неодушевлённые предметы…

...что меня до сих пор не поймали – это не случайность, нет. Это – дело техники.

Сны Карла были беспокойны, неприятны и непонятны. Всего их было два. Первый – про то, что он проснулся, и понял, что его зовут Карл Либкнехт, он коммунист, революционер. Он поднимается на последний бой с врагами: тупыми генералами, властолюбивыми королями, скаредными помещиками, алчными фабрикантами. Карл мало что запомнил из этого сна, но особо не расстроился, потому что эта история снилась ему не первый раз. Во втором сне он снова был Карл Возлюбленный Рыцарь, отважный воин на деревянном коне

– У меня будет много-много денег, и я куплю тебе грузовую машину с краном, цветную шапку, большой игрушечный замок, книжку с картинками и кекс. Ещё – робота, самолёт и ракету. Я люблю тебя, папа.

Философия для человека, это – смысловой ориентир, а для общества - стратегическая культуротворческая идея, представленная в форме рационально-теоретической концепции.
Для существования реального общества нужна некая согласованность между людьми. Она может основываться как на их одинаковости, так и на комплементарности. В первом случае, мы находим самодержавие, во втором – демократию, и обнаруживаем, что демократия оказывается очень хрупким общественным устройством, нуждающимся в непрерывном труде по ее воспроизводству.

Но при этом в русском подсознании (на генетическом уровне уже после десяти веков) византийское пробивается даже через барочное и русский переводчик старается передать в большей степени модель мира, а не элементы, из которых она собрана.