Рейтинг публикаций

Путешествие по тысяче знакомых лиц, в поисках ослепившего меня однажды сходства...

Не отряхиваясь, Пегасов встал посреди улицы, ещё в полузабытьи, чуть покачиваясь

…искусство – не буржуазное зрелище, все самое важное находится вне пределов видимого, по эту сторону только симптом...

Русский народ ненавидит прежде всего <частную инициативу>. Богатство, происходящее оттого, что <самый хитрый пролез>.

Стихи Рыдкина можно было бы назвать философскими, но достаточно посмотреть вокруг, чтобы понять — к сожалению, они не философские, а пророческие. Какой будет поэзия в наступающей техногенной эре? Не знаю. Может быть, такой.

...он стал подходить ко мне… или наступать… то ли с намерением вытолкнуть наружу, то ли даже ударить. Какая-то угроза от него и весёлость при этом… что-то непонятное, неопределённое. Это неопределённое проникало в меня: верно ли я чувствую, что он хочет ударить, верно ли, что он, несмотря на это, всё равно приятен?

Каждый раз, чтобы сметь-ерепениться-жить, \ чтобы помнить не дольше, чем миг, что это я – \ Эвридика.

Ну, Фёдора Михайловича тоже обвинять нельзя. Знал он об этой истории, знал. Он-то как раз и хотел всю правду написать, да вот Гений ему не позволил…

Пан Тадеуш говорил иначе, чем другие люди в моем окружении. Ему приходилось подбирать слова, но вместе с тем он был с ними как будто в очень близких отношениях. Эта интимность чувствовалась, хотя английский не был его родным языком. Родным языком был польский, остатки которого прилипли затвердевшимися клочками к изгибам и тканям его мозгов, просачиваясь наружу легким акцентом.

Всякое правительство кровно заинтересовано узнать тайны своего народа, и каждый народ готов идти на любой риск - лишь бы раскрыть как можно больше тайн своего правительства. Таково условие взаимного выживания, которое в идеале неизбежно приводит ко взаимному уничтожению.

Когда мы умрем, окажется, что прежде – мы были живы,/ и это было не худшее из многих возможных зол