Рейтинг публикаций

Шпильки, рассыпавшиеся за ночь, чернели муравьями на голубой коченеющей простыне. Я решил украсть несколько штук и поселить их в ящике письменного стола. У одного парня я читал в сетевом дневнике, что он поселил в комоде божью коровку, чтобы проверить, заглядывает ли квартирная хозяйка в его белье.

Я так и шёл домой после операции с заклеенным глазом. Как с рюкзаком на спине. Инка – на работе, мама – дома с ребёнком сидит, никто даже под локоть не поддержит. А я один по бетонным этим плитам – грязного, скользкого, зловонного, сочащегося нечистотами, пропахшего фекалом и мочой, похожего на заброшенную бойлерную, назначенного к сносу дома – Нью-йоркского сабвея

Как и все югославы, Кустурица оказался небритым, неряшливым, крупным мужчиной, который играл в брутальность. Бандерас для бедных, блядь, подумал я. Еще я подумал о том, что он всех уже, и себя прежде всего, заебал солнцем, вином, и цыганами.

У вас «Таганка», «Современник», а у нас ничего, поэтому мы сами себе Таганка и Современник – в какой-то степени, конечно…

Нью-Йоркский журнал "Стиль" - странное, со всех точек зрения, предприятие. Необычное оформление, ещё более необычные тексты - упражнения, ну, да, на стиль. Большие, белые поля, игра со штрифтами, "воздушок", когда текст и контекст рассматриваются как единое целое. Вадим Темиров перевёл некоторые из текстов "Стиля", остальное предлагается домыслить.

Вначале я ходил по окраинам города, катя перед собой мою собаку, моего Роджера, чтобы люди привыкли и говорили: Вот идет чудак со своей собакой! А для того, чтобы выглядеть совсем чудаком, я стал носить чудную шляпу с дыркой! И, когда люди стали говорить: вот идет чудак с собакой, я осмелел.

Да-да, новый рассказ Андрея Башаримова – шедевр медленного чтения. Скорость перемещения зрачка-курсора может быть разной и достигаться самыми сложными и навороченными способами. Башаримов выбрал самый простой и, оттого, вдвойне остроумный. Вы поймёте его прелесть, когда доберётесь до конца «Медленной руки», главное тут не торопиться, не впасть в заблуждение первых, коротких фраз. Впрочем, текст этот можно читать и в режиме ускоренной перемотки. Тогда он превращается в текстуальный мультик. Ах, ну что за прелесть эти сказки!

Если идея сработает, то нужно разработать всю систему. И маг стал «химичить», разливая жидкости, разбирая сопротивления, трубопроводы, меняя клапана, мембраны, лохмотья порванных к чертям прокладок. Через четыре года система была готова.

«Попроси ее раздеться ради искусства, ну чего же ты ждешь?»

Мы начинаем публикацию первого большого текста Лорченкова - его памфлета о судьбах родины. Его родины.

Меня крестил — монгол, рожденный, между прочим, // во время перелета Адис-Абеба — Сочи.