Рейтинг публикаций

Философский цирк — это похвала смеху. Праздник, который всегда с тобой: достаточно выйти за пределы университетского склепа.

Спрашивается, в чем причина того, что единство мира все время остается за скобками познания?

...Гумилёв это «российский Кастанеда», а Кастанеда – «американский Гумилёв». Показательно, что такие мыслители и писатели появились синхронно в крупнейших мировых и научных державах.

Д. Философов, как ни странно, был очень склонен к воззрениям так называемых шестидесятников, ратовавших за социальный прогресс и демократию, подобно теперешним либералам. Это черта его мировоззрения резко отделяла его от позиции Мережковского.

Естественно, следуя законам нашего почти самого свободного из жанров (эссеистического), сносок, всех фамилий, всех фактов не предвидится, но мы надеемся, что вместо утраченного таким образом академизма возникнет новый интеллектуальный импульс, ведь работа наша - не более чем приглашение к (казням) дальнейшим исследованиям. Для сопутствующего нашим размышлениям лакмусового рефрена, мы избрали околобахтинскую, чуть риторическую, концепцию ответственности, опираясь, таким образом, на раннюю и не всегда популярную ныне работу Бахтина "Искусство и ответственность" (1919г.). (...) Еще раз оговоримся - письмо наше весьма ажурно и стремится к выявлению общих тенденций, а не к традиционно академическому осве(я)щению фактов. В силу подобных установок мы особо подчеркиваем в данном случае принципиально неприемлемую и несвойственную нам концептуально провокационность, которая при известном желании может быть усмотрена. (С постмодернистами жить...)

Человек, – со смехом замечал Демокрит, – это то, что мы все знаем. Точно так же мы, русские, знаем что такое "русский дух", и знаем, когда о нем говорят неверно.

...Мамардашвили имеет сто очков впереди всемирно знаменитого Канта в понимании человеческого сознания, ибо кантовское понимание места человека в мире было безнадежно узким, координатно-бытовым, ему в голову не могла прийти мысль о том, что иерархия мистических эманаций Плотина и Сведенборга может заинтересовать кого-то, кроме врачей-психиатров.

...Нам посчастливилось познакомиться с первым английским переводчиком Катулла "без купюр", классицистом и поэтом, гинзберговым приятелем Джэйкобом Рабиновицем, откомментировавшим и издавшем в Нью-Йоркском издательстве "Аутономедия" (близком к Хаким Бею) полный текст Катулла ещё в начале девяностых. Солнечное Сплетение оказалось также заинтересованным в полузапретном поэте.

Первый человек, который обогатился преступным путем, постигнув возможность утраты награбленного, сказал другому: «Не укради». И этот первый богатый человек, собственно, и был тот, кого сегодня называют буржуа.

...эллинистически-римский контекст предания об Арахне - это что-то вроде античного постмодернизма с его кризисным мироощущением, эклектикой, филологизмом, интертекстуальностью, разрушением метанарратива или, по крайней мере, дроблением его, полистилистикой, псевдоэнциклопедиз-мом. "Метаморфозы" и стали наиболее впечатляющим литературным во-площением подобного состояния умов.

... слова, в особенности лишнего человека, есть пыль, ширма, за которыми скрывается грандиозное чувство собственного возвеличивания. Миру непременно необходимо донести, как ему тяжело и трудно, но он потому и особенный человек, что превозмогает самого себя, преодолевает великие трудности, борется со своими пороками и прочее в таком же роде. Однако, его отношение к людям от этого не становится лучше: они для него так и остаются чернью.