Рейтинг публикаций

... слова, в особенности лишнего человека, есть пыль, ширма, за которыми скрывается грандиозное чувство собственного возвеличивания. Миру непременно необходимо донести, как ему тяжело и трудно, но он потому и особенный человек, что превозмогает самого себя, преодолевает великие трудности, борется со своими пороками и прочее в таком же роде. Однако, его отношение к людям от этого не становится лучше: они для него так и остаются чернью.

Личность – это индивид, прозревший в себе задачу рода.

...информация, даже в работах философов, не говоря об обывателях, предстает как нечто не вполне осмысленное, лишенное конкретики, а зачастую – демонизированное, либо наделенное фантастическими свойствами (типа «мир это текст», «энергоинформационная структура под названием душа»). Философские рассуждения на эту тему «в духе постмодерна» почти всегда безответственны, а иногда граничат со словоблудием.

Как сказал философ Ганс Йонас, именно потому, что мы смертны, мы считаем дни.

...культурное пространство, воспроизведенное и мыслимое как нечто отличное от государства и власти, само проспиртовалось властным духом, переняв на себя ту идиотическую транскрипцию господства, выраженную в словоупотреблении «власть над умами и душами»...

Волк – не травоядное животное, банк – не благотворительное учреждение, преферанс – не школа гуманизма; к этому ряду избитых истин можно добавить разве что сентенцию «Волга впадает в Каспийское море».

Философский цирк — это похвала смеху. Праздник, который всегда с тобой: достаточно выйти за пределы университетского склепа.

Не «мыслю, следовательно, существую», а мыслю, следовательно, уже существовал и не существую вовсе.

"Мой ум, словно голодный ягуар, готов в любое мгновение выскочить из зарослей подсознания и разорвать меня на части. Под ногами ползают змеи страстей, грозящие смертельным укусом каждому опрометчивому шагу. На длинных ветвях хамелеоны надежд меняют свои цвета, пытаясь отвлечь моё внимание от опасности. Ноги заплетаются в лианах желаний. Но вот, в густых зарослях, я нашёл вход в полуразрушенный храм. На входе были высечены замысловатые знаки, а под ними надпись: ,, Я – оставленная величайшая Тайна”. Закрыв от страха глаза, я вхожу, и Тайна остаётся снаружи…"

Венецианская онтологическая пустотность обнаружила собственное созвучие с одной из ключевых моделей мировосприятия нашего времени – моделью Лабиринта.

В этом парадокс любой догоняющей модернизации: стремясь усилить жизнеспособность общества, государство, параллельно, усиливает и силы, ориентирующиеся на уничтожение этого общества.